Он спешил к дочери с твердым намерением сделать все, чтобы устранить причину, мешающую ей спокойно покинуть чужую страну. Он готов был пойти на крайность, вплоть до самопожертвования, лишь бы дочь и внук счастливо жили и не переживали угрызения совести.
— Сегодня суд! Суд идет! Военные преступники на скамье подсудимых! — услышал Беляев звонкий мальчишеский голос. Мальчик лет десяти, размахивая пачкой газет, подбежал к Беляеву. Павел купил газету. На первой странице большими буквами было написано: «Они не уйдут от справедливого наказания».
— А разве я не преступник? — задал себе вопрос Беляев. — Два раза поднять руку на свою родину — преступление.
Под впечатлением внезапно нахлынувших мыслей о его преступлении перед родиной, Беляев пришел окончательно к выводу, что путь на родину для него закрыт.
Он вышел на средину улицы и остановил первую попавшуюся машину.
— Быстро в порт, — попросил Павел, открывая дверцу машины и протягивая шоферу последние деньги. — Потом отвезешь записку по указанному на ней адресу.
В порту не было никого. Пароход закончил погрузку, и два катера отводили его от причала. Дым клубом валился из трубы и расстилался над морем. Волны лениво плескались о мол.
— Прах мой не будет покоиться в чужой стране. Волны прибьют труп к родному берегу, — сказал Беляев, и последний раз посмотрел на город, который кроме несчастий не принес ему ничего.
И, не сказав «прощай», решительно шагнул навстречу волне.