Напротив гостиницы Грин задержался, привлеченный толчеей и шумихой возле какого-то псевдоантичного портика с колоннами. Здесь митинговали. Сыр-бор разгорелся из-за оскверненного флага Владивостока, развевающегося над сооружением. Неизвестный художник пририсовал геральдическому тигру внушительный детородный орган явно человеческого происхождения. Митингующие кипели праведным гневом. Один из них, еще не старый, но почему-то с окладистой седой бородой, тыкал пальцем в колонны, исписанные красными иероглифами, и призывал беспощадно расправляться с китайскими хунганями. Словечко звучало не хуже, чем достопамятное «хунвейбины».
Хмыкнув, Грин выбрался из редкой толпы и отправился устраиваться на ночлег.
Вечерело. Вход в гостиницу напоминал длиннющий аквариум с горделивой надписью на английском языке, свидетельствующей, что это никакой не аквариум, а «Hotel Vladivostok».
Зарезервированный для Грина люкс слегка попахивал средством для уничтожения тараканов и самими тараканами, обзаведшимися иммунитетом от всевозможных ядохимикатов, однако в общем и целом производил благоприятное впечатление. Включив телевизор, Глеб наткнулся на несколько китайских программ подряд и высунулся в окно, чтобы полюбоваться видом на Амурский залив. Точнее, это была бухта Золотой Рог, где, если верить преданиям, водился Голубой Трепанг, приносящий счастье всем, кто его увидит. Грин преданиям не верил, о существовании волшебного трепанга не подозревал, а потому просто пялился на освещенное закатным солнцем море, на белоснежные черточки далеких пароходов и такие же белоснежные штришки парусов. Несмотря на то что по календарю значилась весна, воздух был теплым, влажным и душным. Набережная была многолюдна; в толпе выделялись фигурки длинноногих девушек, то ли по-летнему одетых, то ли по-летнему раздетых, сразу не разберешь.
Во Владивосток незаметно вкрадывался весенний вечер, такой же неизбежный, как последующая ночь, утро нового дня, сам день и очередной вечер. Никто из смертных не властен был остановить этот бесконечный круговорот, начавшийся задолго до появления человечества и призванный совершаться еще мириады раз, покуда никаких людей на Земле уже не останется. Пока что они существовали и вели себя так, словно кто-то гарантировал им если не бессмертие, то вечность.
Но разве существует вечность в мире, подчиненном законам времени?
Отвергая смехотворность такого предположения, с рейда, где стояли военные корабли, донесся серебристый перезвон склянок. Взглянув на часы, Грин побрился, переоделся и покинул гостиницу.