— Ты не можешь пойти в таком виде к мальчику. Ты вся в земле.
— Где у тебя душ?
Он поколебался, но решил не упоминать, что душ ей не нужен. Пусть думает, что она такой же человек, как была. Это ему ничего не стоит.
— Ты можешь воспользоваться ванной на втором этаже. Одежда в твоей комнате. Все спят, но там ты никого не побеспокоишь.
Он отступил и жестом указал направление.
Александрия помчалась по туннелю в скале. Надо бежать из этого места. Что делать с Джошуа? Эйдан затягивал ее в свой мир. Мир безумия. Ей придется уйти.
Алекс не приходилось бывать на втором этаже. Но она настолько была погружена в свои мысли, что даже не обратила внимания на богато украшенные перила, махровые ковры, элегантное убранство комнат. Мэри все сделала прекрасно, разложив вещи Александрии так, что появилось ощущение, будто это и правда ее дом. Алекс сняла грязную одежду и вошла в большую душевую кабину. Все было такое новое, словно никто и никогда ничем здесь не пользовался.
Она пустила воду, такую горячую, какую только могла вытерпеть, и подставила лицо потоку, чтобы заглушить истерику. Она не вампир, не убийца. Это не ее дом. Джошуа, конечно, тоже здесь не останется. Алекс закрыла глаза. Что ей делать? Куда они могут пойти? Она погрузила пальцы в волосы, распуская их, чтобы вымыть голову. Что ей делать? У нее не было ни одной мысли, ни одной…
Голод, мучая, нарастал, пока полностью не поглотил ее разум. Она чувствовала на языке вкус крови Эйдана. Рот заполнился слюной, и тело запросило большего. Слезы, смешиваясь с водой, текли по лицу. Она не сможет, этого не будет. И самое худшее то, что она уже не могла без Эйдана. Она чувствовала в своем сознании его согласие. На сердце было тяжело, она была больна вдали от него. Алекс не могла перестать думать о нем.
— Я ненавижу то, что ты сделал со мной, — прошептала она, надеясь, что он читает ее мысли.
Она одевалась медленно, выбирая, что надеть. Любимые джинсы. Любимая вязаная кофта цвета слоновой кости, с маленькими кнопками, она всегда казалась ей очень женственной.
Когда она вытерла волосы и впервые за все это время посмотрела на себя в зеркало, отражение ее поразило. Даже захотелось позвонить Томасу Айвэну и предложить переделать некоторых вампиров из его игр. Идеи этого гения больше не казались ей блестящими. Она выглядела хрупкой, на бледном лице выделялись огромные глаза. Алекс прикоснулась к шее. Кожа гладкая и шелковистая, никаких шрамов и заживающих ран. Она стала удивленно изучать свои ногти. Раньше ей никогда не удавалось их отрастить. Ладони сжались в кулаки.