— Туристов в Провансе и вновь прикоснуться к своим собственным корням, — закончил он за меня, и в уголках его глаз побежали морщинки от сдерживаемого смеха.
— Ты хорошо меня знаешь, — прошептала я, думая о том, как точно он меня процитировал. Но я действительно часто повторяла эти слова.
— Не совсем так, дорогая. Просто твой стиль почти не меняется.
— Твой тоже.
— Наверное.
Принесли шампанское, показали Себастьяну бутылку, открыли и налили.
Мы чокнулись, и Себастьян сказал:
— Где ты собираешься проводить Рождество?
— В Провансе, я думаю.
— Ох, как жалко.
— Почему?
— Хотелось бы повидаться с тобой на праздники. Я буду на ферме.
— Это новость. Ты ведь обычно колесишь по свету, делаешь добро, а не отмечаешь праздники! — воскликнула я, очень удивленная.
— Мне захотелось старомодного Рождества, — сказал он с улыбкой. — Вроде того, что бывало много лет назад, когда ты, Джек и Люциана были детьми. — Он слегка пожал плечами и добавил: — Не спрашивай, почему.
— Ностальгия, наверное, — предположила я, задумчиво глядя на него. — У всех она бывает по временам.
— Верно. Давай закажем что‑нибудь а? А то забудем. Как это часто бывало у нас в прошлом.
Я засмеялась, вспомнив времена, когда мы так Зувлекались разговором, что забывали о еде. Просмотрев меню, мы оба решили заказать жареную на гриле камбалу, и когда официант отошел Себастьян начал со множеством подробностей рассказывать об Индии. Мы были с ним в Индии много лет тому назад, чтобы посетить мать Терезу, но все наше пребывание ограничилось недолгой остановкой в Калькутте.
Слушая его, как всегда, с большим интересом, я вдруг осознала, что он какой‑то другой. И тут же поняла. У него был легко на душе. В последние годы, после нашего развода, он всегда казался мне угрюмым и мрачным, где бы мы ни встречались. Я часто ловила себя на мысли, что его снедает тревога — о положении в мире, о его благотворительной деятельности, о «Фонде Лока», о «Лок Индастриз», о его трудных детях. Тяжесть на сердце. Но сегодня он был полной противоположностью самому себе.
И я выпалила, не подумав и не успев себя остановить:
— Ты счастлив! Вот в чем дело, Себастьян. Ты счастливее, чем я когда‑либо видела тебя за многие годы.
Откинувшись на спинку стула, он с одобрением посмотрел на меня.
— Ты всегда была очень проницательна, Вивьен. Да, я счастлив. Очень счастлив. Таким я никогда себя не чувствовал…
Он замолчал и отвел глаза.
— А что случилось?
Несколько мгновений он молчал, а потом медленно повернул голову и пристально посмотрел на меня.
Вот тут‑то он и рассказал мне.