Открыв бачок горелки, он залил в него пару кружек воды, бросил кусок карбида – вода вскипела, запахло ацетиленом. Джош закрыл емкость, накрепко закрутил винты-барашки, выждал какое-то время. Потом зажег от печи тонкую лучину, поднес огонь к горелке. Хлопнув, в воздухе возник синий язык пламени. Стрелок, покрутив клапан, укоротил рвущееся пламя и стал ножом резать бруски драгоценного металла на маленькие ребристые кусочки.
Смиф высыпал на столешницу найденные гильзы и уселся напротив Джоша, наблюдая, как тот плавит в тигле золото, как разливает его по ячейкам формы, как ловко выбивает горячие пули, выстраивает их ровной шеренгой по центру стола…
– Хватит бездельничать! – оторвавшись на секунду, сказал Джош. – Начинай вычищать гильзы…
На улице темнело. За окном шелестел дождь – шуршал по крышам, копошился в траве, бился в металлические карнизы. С востока подступала к деревне ночь – уже небо почернело, исчез горизонт, мрак прокрался к домам, спрятался в низинках, затаился в щелях. Одно за другим загорались тусклой золотой желтизной окна изб. С приближением ночи деревня постепенно оживала.
Смиф и Джош, понимая, что время выходит, торопясь, готовили патроны – заменяли капсюли, отмеряли порох, засыпали его в гильзы, вставляли золотые пули, обжимали податливую латунь на маленьком прессе…
Пол спал.
“Не будите”, – сказал горбатый лекарь, и Джош почему-то не мог его ослушаться…
“Ему надо как следует выспаться…”
Когда пришла ночь, сорок патронов выстроились рядком на столе.
Сорок выстрелов.
Джош и Смиф, уже не торопясь, при синеватом свете газовой горелки стали заряжать свои револьверы. По шесть патронов в каждый барабан. Итого двенадцать выстрелов на человека. Двадцать четыре – на двоих. Остается еще шестнадцать – на столе.
Сорок выстрелов – сорок смертей.
– Они придут за золотом, – усмехнулся Джош, – и получат его.
– И все же это расточительство, – недовольно заметил Смиф.
– Относись к этому проще. Мы богачи, мы можем это себе позволить… А теперь ложись спать.
– Что?
– Не думаю, что они придут сейчас. Уверен, они появятся ближе к утру.
– Почему ты так решил?
– На их месте я бы поступил именно так.
– Это меня не убеждает.
– И все равно ложись.
Ворча, не убирая заряженные револьверы, Смиф добрался до своей кровати, упал на матрас, скрестил руки на груди. Сказал, уставившись в потолок:
– Спать я не собираюсь. Только отдохну немного.
– Вот-вот, отдохни, – согласился Джош, закрывая окно. Ставней на втором этаже не было, занавесок тоже, поэтому он воткнул в деревянную раму ножи и повесил на них плащ, загородив стекло. Потом он подошел к незанятой кровати и, стараясь не шуметь, пододвинул ее вплотную к запертой двери.