Растянувшись на полу, Лукан с трудом нажал на кнопку.
– Слушаю.
Господи, у него голос как у умирающего, шелестит, будто сыплющийся пепел. Лукан кашлянул, и мгновенно боль расколола голову на тысячи кусочков.
В трубке помолчали, затем раздался неуверенный, взволнованный голос Габриэллы:
– Лукан? Это ты?
– Да. Что случилось? С тобой все в порядке? – Лукан с трудом выдавливал из себя слова.
– Да, со мной все хорошо. Я не помешала? Я просто… ты вчера так неожиданно ушел, я немного беспокоилась. Просто хотела убедиться, что с тобой ничего плохого не произошло.
У Лукана не было сил говорить, он лежал на спине с закрытыми глазами и слушал ее чистый голос, действующий на него как болеутоляющее. Ее беспокойство было сладостным эликсиром, который ему никогда еще не доводилось пробовать, не доводилось слышать, чтобы о нем кто-то волновался. Нежная забота была для него чем-то непривычным и согревающим, и он нуждался в ней, несмотря на свое сопротивление.
– Время… – прохрипел Лукан, и голос его оборвался. Он сделал вторую попытку: – Который час?
– Скоро полдень. Я хотела тебе позвонить, когда проснулась, но ты все время дежуришь по ночам, и я ждала, насколько хватило терпения. У тебя такой уставший голос. Я тебя разбудила?
– Нет.
Лукан попытался перевернуться на бок, почувствовав прилив сил после нескольких минут разговора с Габриэллой. Ему нужно было встать и выйти на поверхность сегодня же ночью. Смерть Конлана требовала отмщения, и вершить правосудие должен он.
И чем безжалостнее будут его мечи, тем лучше.
– Так с тобой все в порядке? – недоверчиво переспросила Габриэлла.
– Да, все хорошо.
– Отлично. Я рада это слышать. – В ее голосе послышались игривые нотки. – Ночью ты исчез, как мираж, был – и вот тебя уже нет.
– Кое-что произошло. Мне срочно нужно было уйти.
– Хм-м… – Габриэлла растерялась от того, как резко он оборвал фразу, давая понять, что эта тема закрыта. – Полицейская тайна?
– Что-то вроде этого.
Лукан попытался встать на ноги и поморщился, во-первых, от боли, пронзившей все тело, во-вторых, от невозможности сказать Габриэлле правду о причине, заставившей его в спешке покинуть ее дом. Жестокая война, предстоящая Роду, очень скоро станет реальностью и для нее. Сегодня ночью Гидеон нанесет ей визит.
– Послушай, мы с подругой вечером идем на занятия йогой, в девять я освобожусь. Если ты не на дежурстве сегодня, может быть, зайдешь? Я приготовлю ужин. Будет своего рода компенсация за маникотти, которые тебе не удалось попробовать. Возможно, сегодня нам удастся хорошо поужинать.
Слова Габриэллы заставили его улыбнуться, и лицо мгновенно обожгла боль. От многозначительного предложения Лукан почувствовал возбуждение, которое не вызвало никакого болезненного отклика в теле, о чем он сильно пожалел.