— Вот видите, детектив Хит? — воскликнул его напарник. — Я со всей душой, и вот что получаю! -
Каньеро раскрыл блокнот. — Алиби вдовы подтверждается. Она в последнюю минуту записалась на консультацию и появилась в клинике в час пятнадцать. Сходится, если она действительно ушла из мороженицы на Амстердам-авеню в час.
Хит заметила:
— И добралась до Ист-Сайда за пятнадцать минут? Видимо, очень торопилась.
— «Нет настолько высокой горы»[77]… - пробормотал Рук.
— Отлично, — продолжала Никки. — Миссис Старр умудрилась-таки сказать нам правду насчет того, что она обманывала и мужа, и Барри Гейбла с Доктором Бойтоксом. Но это касается только ее местонахождения. Чтобы покончить с этим вопросом, нужно проверить исходящие звонки с ее телефона и телефона доктора — нет ли там номеров Мирика ил и Поченко.
— Верно, — хором произнесли Тараканы, и все рассмеялись.
— Вот видишь? Не могу на тебя сердиться, — сказал Каньеро.
В тот вечер, когда темнота пыталась пробиться сквозь влажный, тяжелый воздух у дверей участка на Западной 82-й, Никки вышла на улицу с коробкой из сувенирного магазина, в которой лежала ее репродукция Джона Сарджента. Рук стоял на тротуаре.
— Я вызвал такси. Давай я тебя подвезу, не хочешь?
— Спасибо, я сама доберусь. И еще раз спасибо за подарок, не стоило беспокоиться. — Она пошла в сторону Коламбус-авеню, чтобы сесть на метро у планетатария. — Как видишь, я забираю его домой. До завтра. Она дошла до угла; Рук следовал за ней.
— Если ты идешь пешком для того, чтобы показать мне, какая ты крутая, дай мне хотя бы понести коробку.
— Спокойной ночи, мистер Рук.
— Погоди.
Она остановилась, не скрывая недовольства.
— Ты не забыла о том, что Поченко еще на свободе? Тебе нужна защита.
— А тебе? Кто тебя защитит? Не я.
— О Боже, коп пользуется грамматикой в качестве оружия. Я беспомощен.
— Послушай, если ты сомневаешься в том, что я могу за себя постоять, я тебе это с радостью продемонстрирую. У тебя есть медицинская страховка?
— Ну хорошо-хорошо, а что, если это просто предлог, чтобы посмотреть твою квартиру? Что ты на это скажешь?
Никки взглянула на светофор, затем на Рука и улыбнулась.
— Завтра я принесу фотографии.
И перешла улицу, оставив его на углу. Полчаса спустя Никки вышла из поезда метро маршрута R, поднялась по лестнице и оказалась на тротуаре Восточной 32-й. Огни в домах стали гаснуть — подстанции Манхэттена наконец признали свое поражение, и город погружался во тьму. Сначала на улицах наступили странная тишина — остановились сотни кондиционеров. Как будто город задержал дыхание. Смутный свет фар виднелся со стороны Южной Парк-авеню. Но уличные фонари и светофоры погасли, и вскоре над Нью-Йорком загудели сердитые автомобильные сигналы — это водители ссорились из-за места и права проехать первым.