— Женщины?! За что же женщины могли невзлюбить Викторию? Тем более после того, как вчера вечером она выступала в защиту их прав?
— Они ее презирают. Презирают ее, потому что — извините, сэр, но я лишь повторяю то, что случайно услышал: «Она ничтожество, а не женщина».
Рауль почувствовал себя так, словно оказался в незнакомых лесных дебрях, где его подстерегают всяческие опасности.
— Почему они так говорят?
— Она спит в вашей спальне, но вы ее не хотите, — смущаясь сказал Томпсон.
— Что-о?
— Им известно, что между вами ничего нет.
В другое время Рауль посмеялся бы над словами Томпсона, но сейчас ему было не до смеха.
— Откуда им это известно?
— Люди судят об этом по вашему настроению.
— При чем здесь мое настроение? — удивился Рауль.
— Они знают… То есть они считают, что если мисс Кардифф будет доставлять вам радость, у вас улучшится настроение.
— Боже милосердный, да они просто сборище сплетников! — воскликнул Рауль. — Мисс Кардифф просила, чтобы ты не говорил мне о возникших у нее проблемах?
— Именно так. Она сказала, что либо заставит их уважать себя, либо нет, но сделает это сама. Я думаю, что гордость не позволит ей попросить у вас помощи.
Рауль взъерошил пятерней волосы и крепко задумался.
— В таком случае я пока не стану вмешиваться. Откровенно говоря, Томпсон, я поддержу мисс Кардифф в любой борьбе, — сказал он, направляясь к черной лестнице. Возле двери он оглянулся: — Я имею в виду любую борьбу, в которой я не являюсь ее противником.
Сегодня все будет по-другому.
Сегодня Виктория была твердо намерена найти правильные слова, которые заставят людей Рауля осознать важность ее задачи. Сегодня была своего рода дата: она прожила в обветшавшем замке Рауля уже десять дней и, наблюдая за воинами мужского и женского пола, поглощавшими свой обед, отрыгивая и почесываясь, все больше и больше убеждалась в том, что они отчаянно нуждаются в ее помощи.
Но самое главное, ей хотелось посмотреть в глаза Раулю при свете дня и сказать, что она с успехом начала выполнять задачу, которую он на нее возложил. О том, что это может не получиться, она и думать не желала.
Виктория взглянула на Просперо: если она победит его, то победит всех.
— Сегодня мы будем учиться приветствовать друг друга и есть при помощи вилок.
Просперо, раскачивавшийся на своем стуле с кубком эля в руке, громко спросил:
— Зачем нам учиться всем этим вещам, которым вы придаете такое большое значение? Они никому не нужны, а для нас главное — победить в революции!
Виктория подождала, пока затихнет одобрительный шум.
— Потому что, Просперо, ваша революция, начавшись, закончится или победой, или поражением в течение нескольких дней, самое большее — недели. А если вы победите, ваш король займет свое место во дворце, и вы будете его придворными. К вам будет приковано внимание всего мира. И вам нельзя будет ударить в грязь лицом. Вы просто не имеете права показать себя дикарями.