В это же время тварь резво прыгнула по направлению к человеку.
Голем выпустил ещё один файербол, который разорвался на месте, где паука уже не было.
Когда паук в прыжке поравнялся с проходом, образованным двумя обломками скалы, раздался мощный, практически одновременный сдвоенный взрыв.
Оглушённые поисковики вжались в землю, осыпаемые обломками камней с неба. Когда развеялось поднятое взрывом облако пыли, перед глазами поисковиков предстал огромный котлован вместо двух обломков скал.
На месте, где стоял человек, лежала подергивающая переломанными ножками хитиновая головогрудь твари, из трещин в которой на пыльную землю стекала густая тёмная жидкость.
Оторванное брюшко чёрного цвета валялось в стороне, полузасыпанное землёй и обломками камней.
Рядом с останками паука зашевелился и, невообразимо изогнувшись, поднялся на ноги сбитый на землю голем. Сделав несколько тяжёлых шагов к разорванной твари, он замер, несколько раз поводив своим шлемом в разных направлениях.
Оглушённый Рон, действуя по наитию, знаком приказав лежащим рядом поисковикам оставаться на месте, привстал и сделал шаг по направлению к голему.
Шлем на плечах голема развернулся в сторону появившегося человека.
Из тёмного входа в тоннель раздались гулкие, приближающиеся шаги.
Несколькими секундами позже из тоннеля появился ещё один голем и сделал несколько тяжёлых шагов по направлению к замершему собрату. Потом приподнял и нацелил руку, на которой вместо ладони виднелся трёхстворчатый металлический раструб, на застывшего Рона.
В тревожной тишине замершего от потрясений мира раздалось оглушительное чиханье Синего Глаза.
Рост
Шестые сутки после переноса
Я приходил в себя и вновь проваливался в спасительную темноту от мучительной боли, эпицентром которой являлось моё обожжённое лицо. Сквозь мутную пелену слышались обрывки голоса Хранителя, что-то бормотавшего где-то на границе сознания.
Когда темнота бессознанья в очередной раз отступила, а боль, пронизывающая лицо, перешла в разряд терпимой, я почувствовал, что лежу на земле.
Рядом раздался шорох мелких камешков от приблизившихся ко мне чьих-то шагов.
Кто-то осторожно приподнял мою голову и смочил полопавшиеся губы водой. Моя голова была замотана тряпочными бинтами, которые не позволяли мне открыть глаза.
Закашлявшись, я напрягся и потянулся к источнику воды, прикосновением напоминавшему горлышко алюминиевой фляги. Меня аккуратно придержали, и холодная вода живительной влагой потекла мне в рот.
Меня опять осторожно уложили на землю и чем-то накрыли.
Рывками вернулись воспоминания.