— Уважь, красавица, останься. Руку и в самом деле перевязать бы надо, раз за тем шел. А то сбежишь, ищи тебя потом…
Неждана, не став противиться, присела на лавку у стены. Вот и славно, вот и пусть сидит. Разговор у Буревоя предстоит особый. А девка, хоть и девка, но вес немалый имеет. Сам видел, да и приглядывали. И сообщали исправно…
По-хорошему, разговор предстоял не только особый, но и опасный. Был бы жив Ходота, такое и в лихоманке не приблазилось. Но Ходота мертв. А жить надо. Речь теперь о таком пойдет, что и за меньшее, бывало, поганок случайно переедали. Впрочем, чего медведя за мудя тащить… Звяга предупрежден. И, ежели что, то кровью все умоются.
Буревой посмотрел Ярославу в глаза и произнес:
— Завтра будет сход глав племен. Будем нового князя выбирать. Малая дружина Ходоты хочет тебя князем вятичским кликнуть.
Замолчал, ожидая, может скажут чего. Молчат. Даже не переглянулись. Словно знали… Головой в омут? Да легко. Чай, сразу резать не будут…
— Но прежде, чем на сход думу такую выносить, хотел я спросить у тебя, князь, и у тебя, воевода, — выдохнул коротко, понимая, что обратной дороги не будет, и продолжил, — кто вы? Без баек о купцах и беглецах из перебитого рода. Смердов дурите, а мне все же ближе к правде требуется.
Пришельцы снова даже не переглянулись. В горнице повисла тишина. Даже мухи убоялись своим жужжанием растревожить натянутую тетиву ожидания. Отчаянно захотелось вжать голову в плечи и закрыть глаза…
— А что тебе не понравилось? — вопросом ответил Серый после затянувшегося молчания. — В байке?
Ну, слава Богам, в отказ не идут. Видно, и сами поняли, что торчат повсюду несуразности-зарубки.
— Многое, воевода. Многое не так у вас, столь многое, что любой приметит. А не только тот, кому положено, — Буревой начал загибать пальцы. — Что вы никакие не купцы, то и ежику видно. Что никакие не беглецы, так имеющий глаза — увидит. Поклажа на возах не беглецами собрана. Столько берут, когда в поход уходят. И брони не побиты и выправлены, как после боя должно быть. Поцарапаны они, дабы видимость создать, что из сечи вышли. А еще — не поверю я, что из всего народа вашего только малая часть дружины ушла. Числом в пять десятков ровно. Достаточно? Аль продолжать? — Буревой с удовольствием наблюдал, как меняют цвет щеки Нежданы. От бледного до алого. А, нет, уже и пятнами пошла. Видать, со всего размаху, да на нужную мозоль сапогом наступил.
— А если нет? — спросил Серый. — Если не достаточно этого?
— И вообще… — попыталась вставить слово Неждана.
— Тихо, — обрезал воевода, а князь глянул очень неодобрительно. Сбитая с толку поляница обиженной мышкой притихла в углу. И то верно. Негоже длиннокосой в мужские разговоры лезть со своей бабской дурью.