– Откуда? – глаза у психоаналитика полезли на лоб.
Этого быть не могло. Не мог этот псих все узнать.
– Да ладно вам, доктор, – Фомин неожиданно отмахнулся, как от надоедливой мухи, которую даже лень прихлопнуть. – Я очень хочу спать. Я устал.
И с этими словами он двинулся к дивану.
– Но как же наше соглашение? – засуетился Лаврентьев. – Вы обещали отдать мне ценные бумаги, а я – указать «врагов».
– Я же сказал, доктор, я знаю, кто Враги, – Фомин плюхнулся на диван и с наслаждением вытянул ноги. – Да и этих ценных бумаг у меня уже нет, – как о чем-то не значащем, сказал он.
Лицо психоаналитика побледнело.
– Как нет? – Ему показалось, что он только что выслушал свой смертный приговор и теперь должен взывать о милости.
– Так нет, доктор.
– Что вы натворили?!
– Я все же всех хитрее. И умнее. Да, доктор...
С этими словами Фомин закрыл глаза, и через пару минут из его полураскрытых уст раздался храп здорового, спящего спокойным сном человека.
Лаврентьева зашатало. Все полетело к черту. Что-то сорвалось. Что-то он не предусмотрел в своих взаимоотношениях с Фоминым. Но что? Опять эта проклятая задачка, но уже с новыми неизвестными. Их становилось слишком уж много. Впору было самому сойти с ума. Но этого Лаврентьев не собирался делать.
Он намеревался добиться ответа от своего пациента. Куда-то ведь тот ходил. И после этого он, видите ли, все узнал. Правда, лишился ценных бумаг... Лишился ли?
Лаврентьев подошел к столу и взял «Ремингтон». Оружие показалось ему неимоверно тяжелым. Тревожно защекотало нервы. Он прижал «Ремингтон» к животу, придвинул к дивану кресло и уселся в него. Черта с два, псих несчастный, ты от меня так не отвяжешься, пронеслось у него в голове. Он, видите ли, знает «врагов»... Ничего ты не знаешь. Лаврентьев злорадно хмыкнул про себя.
«Враг» – это Рита, его жена. И в конце концов, по его плану, Риту должен был убить этот псих. После того, как вручил бы ему ценные бумаги. Уничтожить «врага». Его жену. Так Лаврентьев убивал двух зайцев. Освобождался от второй половины. И была веская причина надолго упрятать Фомина в психлечебницу. Очень надолго. На всю жизнь. Чтобы тот никогда не смог бы высказать претензии своему доктору.
Но теперь все шло наперекосяк. Фомин вдруг поставил все с ног на голову. Вот ведь псих, в который раз с ненавистью подумал Лаврентьев. Ничего. Проснешься и все выложишь. Так просто это для тебя не закончится.
Врач не собирался отступать. И если Риту одно время он уже и не хотел убивать, то после всех загадок, которыми она отравила его жизнь, – желание разделаться с ней у него укрепилось. А Фомин... Он, кто бы мог предвидеть, вздумал внести сумятицу в гениальный замысел Лаврентьева.