Потом он встретился взглядом со Смеяной. Та смотрела на него с азартом, нетерпением и обидой одновременно. Как же так, а ей шар? Всем вон бросил, а ей – ни разу. А еще словеса всякие говорил, мол, и ликом пригожа, и голосок как ручеек. Но тут он посмотрел ей в глаза, крикнул:
– Лови, – и бросил шар.
Отец Небесный, вот счастье-то! Лицо девушки прямо расцвело. Она ловко ухватила шар, а затем легонько, без каверзы, бросила обратно. Хорошая девочка.
Когда дошло до ножей, публика уже гудела, как растревоженный улей, в предвкушении чего-то эдакого. Больно уж ловок скоморох оказался. Хотя поначалу и разочаровал, но, как выяснилось, он так забавлялся. Им было жутко интересно, к тому же сами в представлении поучаствовали. Как и с шарами, с ножами у скомороха ну никак не ладилось. Приладили листочек, он должен в него попасть, а ножи только вокруг и ложатся, в саму цель никак не угодят. Все, закончились. И это скоморох, который забавляет своим мастерством народ? Понятно, что ни один клинок не отскочил и все они торчат из столешницы, но листок-то целехонек!
– А ить не попал, касатик, – прозвучал в наступившей тишине озадаченный голос тетки Большухи. И тут загомонили остальные.
– Точно, не попал, – озадаченно почесал в затылке скоморох, отчего толпа разразилась дружным хохотом. Они уже поняли, что где-то есть подвох, но вот где… – А что, грамотные-то среди вас найдутся ли?
– Да уж пограмотнее тебя будем!
– А тебя что, грамоте нужно обучить? Без этого в цель не попадаешь?
Шутки посыпались, как из рога изобилия, вот только было видно, что все шутники пытаются понять, что такое удумал этот лицедей, и никак не поймут. Смеяна тоже заинтересованно смотрела то на него, то на столешницу, а он, аспид, ни с места и даже бровью не повел. Да в чем секрет-то? Ведь явно что-то удумал! Вдруг она внимательно присмотрелась к ножам, которые он и не думал вынимать из столешницы. Ну конечно!
– Дак он буковку выписал, – догадавшись, выкрикнула она.
– Какую буковку? – вскинулся народ.
– Аккуратную такую – «С».
– Точно, – прищурившись, согласилась Большуха. – Ты опять, аспид?
– Чего «опять», тетка Большуха? – пожал плечами Виктор.
– Буковка?
– Ну буковка. «Скоморох», стало быть. А ты о чем удумала?
– Я это… того… Подумалось…
– А ты не думай, так проще будет.
Народ грохнул дружным хохотом, а у красавицы румянец ярче стал от смущения – догадалась, выходит, и от удовольствия – польстил, получается. Бабушка-травница на дороге не врала и не преувеличивала, когда говорила, что девки отчего-то чуть не вешаются на скоморохов. А он собой еще и благообразен, рассмотрел свое отражение в кадке с водой: не писаный красавец, но вполне хорош собой. По всему выходит, что заинтересовал он ее. Нет, того, что творилось с ним, у нее и близко не наблюдалось, но вот не безразличен, и то хлеб.