– Уходим! Лысый! Рюкзак хватай!
Свой голос Тоха слышал теперь как-то издалека, через звенящие помехи. Слишком близко к взрыву побывал. Хорошо, что бортик от осколков защитил.
* * *
Стоило навести установку по горизонтали, как нарушалась вертикальная наводка. Наводили по вертикали – сбивалась горизонтальная. Тришкин кафтан… Ствол сейчас был намертво соединен с шасси – ни малейших средств для его автономного наведения в распоряжении артиллеристов не осталось. Хочешь поймать цель в прицел – двигай всю многотонную машину.
Беспилотник продолжал описывать монотонные круги. Не мешал – просто нервировал. Можно, конечно, попробовать его сбить – только зачем? Все равно он уже свою работу выполнил – нашел их. Снизу время от времени прилетали гаубичные снаряды – разрывались в угрожающей близости от вершины. Похоже, бьют издалека – стараются успеть подавить установку до выстрела. Хорошо, что мажут сильно, – нет у них своего Егорыча. Понимают свинки, что сейчас будет? Или просто действуют по инструкции? Да какая разница – сюда уже в любом случае спешит целая бронированная смерть. И Никитин ее не остановит – у него своих проблем выше головы. Пожар внизу уже на десяток гектаров растащило – куда ни глянь, огонь и дым. Рощин бы в жизни не поверил, что такой грандиозный бардак могут устроить одинокий танк и четверо оболтусов. Но придется поверить – сам ведь это видел.
Очередной снаряд разорвался на самом краю плоской вершины – в воздух поднялись тонны грунта, по броне самоходки защелкали осколки. Что-то злобно рвануло генеральский лампас на штанине – ткань начала намокать, быстро тяжелея. Обернувшись на вскрикнувшего Егорыча, Рощин увидел, как тот зажимает ладонью левую щеку – из-под пальцев сочится кровь.
– Вы ранены?!
– Задели, падлы! Но шрам красивый будет – девки сразу полюбят!
Старик, похоже, и в адском котле не сможет вести себя прилично – начнет чертям анекдоты травить.
– Вы скоро?! Времени у нас уже не осталось!
– Чуть-чуть бы повыше навестись, – мрачно заявил Онищенко (даже в такой непростой момент он не расставался с зажженной папиросой).
– Времени нет!
– Недолет может быть.
– Большой?!
– Не знаю – при наших картузах надо наводиться между вторым и третьим этажом, для гарантии. А сейчас у нас первый на прицеле, и не совсем середина.
– Хватит! Все – стреляем! Онищенко, предупредите наших, если там еще кто-то жив! Егорыч – пульт мне! Бульдозер убрать!
Все – последний штрих. В руках у Рощина маленькая коробочка с одним-единственным переключателем. Артиллеристы, подготовив установку к дембельскому аккорду, не могли спрогнозировать его результат. Находиться возле ствола в тот момент, когда это случится, по их мнению, было нежелательно. Вот и появилась простейшая мера предосторожности – полковник мог теперь выпустить снаряд, находясь от орудия за пару десятков метров: именно такая длина у провода.