Мы опять лезем на крыши. Теперь с нами еще и собаки. Вроде бы всех активных недоморфов выбили, и морф никак себя не проявил. Теперь начинается тягучее и муторное, с многократной перестраховкой проверяние гаражей. Ильяс словно шахматные фигурки переставляет наши тройки и местных. Нас с Надеждой и Демидовым определили в тыл: мы проверяем те гаражи, которые уже досмотрены нашими кумпаньонами. Задача простая – проверить, что тут можно сгрести полезного вообще и в частности, упирая на нашу специальность.
Полезного в гаражах-то много, да вот беда – вряд ли нам местные дадут все захапать. В лучшем случае то, что мы сможем утащить трофеем, да не все, тут нас опередили. Мы как раз добрались до зомби, валяющихся на перекрестке, – один точно за спиной что-то оружейное имел, я ж запомнил оружейный ремень на черной кожаной куртке. Ан нету уже, спер кто-то, пока наши выжимали остатки недоморфов с окраины гаражей.
То, что тут происходило даже мне понятно. Чисто обглоданные кости, следы суматошного боя то в одном, то в другом месте, и рубежи обороны, которые засевшие здесь головорезы сначала заготовили старательно, но явно против людей, машин и тупых зомби, и лихорадочные нелепые баррикады, сляпанные совершенно уже глупо, в ужасе, когда за головорезов взялись вскормленные ими же по свирепому их скудоумию недоморфы. И гильзы, ошметки одежды, всякий мусор, придающий брошенному полю боя сходство с мусорной свалкой.
Единственное, что нам попалось дельного, – ремонтная яма, куда кто-то хозяйственный аккуратно сложил несколько центнеров картошки. А так всякие инструменты, баночки с краской, маслом, черт знает чем и черт же знает зачем и всякая гаражная хрень. Те зомби, которые там были, уже вычищены, и взгляд проскальзывает по их телам, не цепляясь.
Ну и, разумеется, куча запчастей ко всем машинам мира, которые, может, и пригодятся когда, но не мне. Замечаю, что Демидов шмонает по карманам трупы, всякие бумажки бросает сверху на обысканного, а что-то забирает себе.
– Эй, Гаврош, ты кончай так мародерить. Надерут нам уши по твоей вине. Ты б еще зубы золотые драть начал.
– А чо, им все равно это без толку. И потом, вы ж со жмуров берете всякое, а мне и нельзя?
– Так мы оружие берем, а ты вон всякие вещи. Иди вон давай, карауль снаружи.
– Байду говоришь. Сам мародер, а туда ж…
– Иди, иди, лекции мне тут будешь читать, – пользуюсь я своим извечным в таких спорах правом более толстого и крупного взрослого.
Демидов вылезает из гаража и окликает нас с Надеждой:
– Эй! Лекари! Тут мужик ранетый!
Переглянувшись с Надеждой, выходим из гаража и видим, что из небольшого, сильно замусоренного тупичка с видимым усилием, на подламывающихся руках, волоча ноги, к нам грузно ползет толстый мужик в замызганном камуфляже. Он что-то жалобно бормочет, почти возя носом по насту. Заметно, что и головы ему не поднять, потому нам видна только натянутая на его башку ушанка, когда-то пушистая, дорогая, а сейчас слипшаяся и паскудно выглядящая.