Тут Мики услышала, что к вилле подъезжает ее машина: это возвращалась До. Опустив на глаза свои черные очки, Мики взглянула вверх на парня и сказала, что согласна дать ему денег, если его сообщение того стоит.
— Сообщеньице получите, когда увижу сто косых, — сказал он. — Сегодня в полночь будьте у табачной лавочке в Лекен. Там во дворе, на открытом воздухе, показывают кино. Я буду там.
Ничего больше не сказав, он ушел. Мики решила дождаться До. Когда же До, беспечная и веселая, в купальном костюме, с полотенцем через плечо, подошла к ней, Мики сказала себе, что не пойдет в эту табачную лавчонку ни сегодня в полночь, ни вообще никогда. Было уже поздно, и солнце садилось.
— Что ты там делала?
— Ничего, — ответила До. — Валандалась. Вода теплая?
В ушах у До висели розовые сережки. Входя в воду, она, по своему обыкновению, сначала аккуратно поливала все тело из ладошки, затем с победным индейским кличем окунулась.
По дороге в Бандоль, куда они поехали обедать, Мики бросила взгляд из машины на табачную лавку в Леке и заметила во дворе за ней свет, а на стене — афиши кино.
— Нынче днем я встретила занятного парня, — сказала она. — И у этого занятного парня мысли тоже занятные.
И когда До ничего на это не ответила, Мики добавила, что в конце концов станет находить удовольствие от жизни здесь.
В тот вечер она отвезла До на виллу без двадцати двенадцать, сказала, что забыла заехать в аптеку, но в Ля-Сьота, вероятно, аптека еще открыта. Мики снова включила фары и умчалась.
Без десяти двенадцать, поставив машину в переулке за углом табачной лавочки, служившей одновременно и баром, она вошла во двор, через который был протянут брезентовый занавес, и, не заметив среди публики своего вымогателя, уселась на складной стул и посмотрела последние кадры приключенческого фильма.
Он ждал ее у выхода, перед стойкой бара, накинув на плечи свой синий джемпер, рукава которого он завязал узлом на шее, и делая вид, будто смотрит телевизионную передачу.
— Сядем, — сказал он, взяв со стойки свой стакан.
На пустой террасе, на стеклах которой то и дело вспыхивали блестками огни проезжавших машин, Мики вынула из кармана вязаной спортивной куртки две бумажки по десять тысяч и одну в пять тысяч франков.
— Если то, что вы можете мне сказать, так уж интересно, вы получите и остальное.
— Я добряк. Я привык верить людям. Притом мне известно, что вы сейчас ждете новой получки.
Он взял бумажки, тщательно сложил их и спрятал в карман. Затем рассказал, что несколько дней назад принял телеграмму из Флоренции. Рассыльный уже ушел на все утро, и поэтому он взялся сам доставить ее адресату.