Выйдя из душа, растерся большим махровым полотенцем, оделся и уже чистый, освеженный подумал: «Все-таки не так все плохо? Сейчас они могут меня сдерживать только бомбой, а если ее не будет? А если ее не будет – им каюк!» Я с наслаждением представил, как сворачиваю башку этому профессору, убиваю куратора, и мне просто захорошело… Как я их ненавидел! Почему? А кто будет любить рабовладельцев? Кто будет любить палача и экзекутора?
– Готов?
Заря уже была одета, элегантна, пахла шампунем и свежестью – кто бы мог узнать в этой элегантной, уверенной девушке замарашку из заводского района, с расчесами от комаров и чесоточных клещей? Но я видел в картинках, кем она была пятнадцать лет назад, и не переставал удивляться, что может сделать с человеком жизнь – кого-то она вытаскивает из грязи, а кого-то втаптывает в нее, как выброшенный окурок.
– Хороша! Как ты хорошая, женушка моя! – усмехнулся я. – Я тебя прямо-таки ревную! Смотри, не заглядывайся на мужиков, а то придется тебя побить по русскому обычаю!
– Тьфу на тебя и на такие русские обычаи! – хихикнула Заря. – Натягивай трусы, штаны, и пошли смотреть, какую там колымагу нам подсунули наши добрые хозяева. Я прочитала в документах, что это «мерседес» какого-то там заполошного, мохнатого года – с помойки его, что ли, подобрали. Не могли уж новый дать, крохоборы.
– Новый привлекает внимание, нам ни к чему лишнее внимание, может, поэтому? Посмотрим…
– А чего там смотреть? – сердилась Заря. – Глянь – G500 1995 года выпуска! Крохоборы, мать йиху в гроб ети, как говорил мой сосед дядя Вася!
– Да черт с ним, лишь бы ехал, – отмахнулся я, – все не пешком. Все, я готов! Ключи взяла?
– Взяла. Пошли.
Мы спустились по лестнице и спросили у администратора, где тут стоянка гостиницы. Через боковую дверь мы вышли в темный обшарпанный дворик, заставленный мусорными баками и немногочисленными автомобилями гостей и персонала.
Мы осмотрели стоянку и слегка опешили, а я ехидно подколол Зарю:
– Ну что, как тебе наши крохоборы? Я такой зверюги еще ни разу не видал!
– Ладно, – хмыкнула девушка, – реабилитирую их на время. Посмотрим еще, как ехать будет эта телега. Это ты там говорил, что они не хотят привлекать к нам внимания?
«Телега» выглядела монументально, даже как-то угрожающе: из обычного четырехдверного «Гелендвагена» 1995 года сделали потрясающего офроудного зверя: громадные, широченные офроудные шины со зверским рисунком обували его колеса, впереди и сзади торчало по мощной лебедке с намотанным на них тросом, цвет машины был каким-то неопределенным – то ли серо-голубым, то ли присутствовал какой-то фиолетовый оттенок, но с первого взгляда нельзя было сказать, какого цвета машина. В паспорте – темно-серый.