Бледная Холера (Хмелевская) - страница 41

— Нет, я не родственница. — Я ДОЛЖНА найти распечатки, все до последней бумажки... — Чья фамилия? Ах, моя. Ну да. Пожалуйста. Нет, покойный мне незнаком. — Ой, брешешь, зараза ты такая. Знаком, и еще как. И человек этот тебе неприятен, только хорошо бы вспомнить, кто он... — Я не знаю точно, мертвый он или живой. Он холодный, так что, похоже, мертвый. Нет, «скорую» я еще не вызывала.Сейчас здесь будет страшная толпа, надо бы дверь закрыть... — Нет, осматривать я его не буду, исключено. Я не специалист. Конечно, подожду. Ничего не трогать, понятно.

Едва я успела защелкнуть замок, как в дверь начали ломиться соседи. Как же, не буду я ничего трогать. Вот к кварцевой лошади — да, не прикоснусь. Все придурковатые свидетели почему-то сразу хватаются за орудие преступления. Дались им эти кинжалы и револьверы. Лично мне ни к чему лишняя морока. Я и без того главная подозреваемая.

Пан Теодор занимал четверть дома на четыре семьи в Саской Кемпе. Квартира находилась на первом этаже, и я испугалась, что люди заберутся через окно. Бросив покойника на произвол судьбы, я ринулась в глубь квартиры. Черт с ними, со следами, я тут была позавчера, никакая это не тайна. Да, я прошла по квартире, ну и что? В шоке была и беспокоилась, что с хозяином. Может, он в виде трупа в ванне валяется?

В ванне пан Теодор в виде трупа не валялся. И в других местах тоже. Квартира была пуста. Все распечатки, включая позавчерашние, обнаружились в кабинете. Часть лежала бесформенной кучей на столе, часть валялась на полу. Некоторые листы были скомканы. Пока я сгребала бумаги, руки у меня так и тряслись. Куда же их деть? Лучше всего, конечно, сжечь, потом можно распечатать по новой. Но как я их сожгу? Камин, правда, в наличии, но если я сейчас ни с того ни с сего затоплю камин, то как стану объясняться с полицией? Была, мол, в состоянии аффекта? Если же бумаги оставить, попробуй потом что-нибудь растолкуй следователю. Попадешь по полной программе...

На глаза попалась большая мусорная корзина, в которую был вставлен пустой пластиковый мешок. Вот туда и отправлю бумаги!

Кто же этого типа грохнул? Не сам же пан Теодор? Никогда не поверю. И кто он, этот покойник, уж больно рожа его мне знакома... Круглая, улыбочка глупая, на лбу кудряшки... Кудряшек-то, если честно, уже и не распознать, зато застывшая улыбочка налицо.

И тут я вспомнила. Даже дух захватило. На секунду я замерла, а потом в душе моей просто гейзер забил. Все сразу: восторг, недоверие, безграничное удивление, радость... И ужас. Сколько же будет подозреваемых! И вообще странно, что это не я его убила. Но кто бы его ни кокнул, дай ему бог здоровья! Просто поверить не могу, это слишком здорово!