Только сейчас Леон понял, что металл лап не был железом. Осенила догадка: наверно, Четвероног родственник Железному Зверю, чьи детеныши оказались не железными, – только родственник дальний, мирный, а скорее всего просто мертвый скелет. Оно и понятно: попробуй останься жив, когда тебя так приложило о площадь…
– Говорят, Четвероног упал на Простор с Великого Нимба, – сказал Леон.
Старик кивнул.
– В каком-то смысле так и есть.
– Тогда люди любили неживое, – похвастался знаниями Леон. – Я еще слышал, что не все успели отбежать, когда он падал.
– Плюнь в глаза тому, кто тебе это сказал, – проворчал Умнейший.
Леон заморгал.
– Как – в глаза? Прямо слюной?
Старик тяжко вздохнул.
– Ладно, замнем. Не обращай внимания. Это просто фигура речи.
– А-а, – сказал Леон. – Тогда ладно. Это я к тому, что нельзя такое вслух говорить. И думать нельзя. Уж лучше в гостевом доме на пол помочиться, чем – в глаза…
– Да знаю я, отстань.
Окружной Хранительницей оказалась статная пожилая женщина в простом сари. Лицо ее, когда-то, вероятно, изумительно красивое, было точно вытесано из камня.
При появлении Хранительницы всё стихло.
– Здравствуй, Кларисса, – сказал Умнейший. – Давно мы с тобой не виделись.
По данному Хранительницей знаку вокруг нее, Умнейшего и Леона образовалось пустое пространство радиусом в три десятка шагов. Горожане волной подались назад, гася вздохи разочарования. Хранительнице, и только ей, решать, какое знание тайное, а какое – обыденное и обсуждаемое.
– Здравствуй и ты, Зигмунд. Не виделись давно, это верно. Что до меня, то я бы предпочла никогда больше тебя не видеть. Да и ты, я думаю, тоже. Наверное, у тебя была веская причина явиться сюда. Что за человека ты привел с собой?
Леон смущенно переминался с ноги на ногу.
– Это тот самый охотник, который убил детеныша Железного Зверя. Думаю, о подробностях тебе уже известно.
Хранительница слегка наклонила голову.
– Известно. Я спрашиваю тебя, Зигмунд, зачем ты привел с собой этого молодого охотника?
– Что с того, что привел? – забормотал Умнейший. – Правильно сделал, что привел. Стреляли многие, а попал в цель он один.
– Раз он такой меткий стрелок, ему лучше находиться в своей деревне.
Умнейший энергично затряс головой.
– Как я только что услышал, в этих краях сожжено уже два селения…
– Три, – бесстрастно поправила Хранительница. – Эйя, Мирта и Кифа. Эстафета работает исправно. Шептуны шепчут, гонцы бегают, почтовые летяги летают, Простор стоит.
– А деревни горят, – съязвил Умнейший. – Какая следующая? Может быть, твоя родная деревня, Кларисса? Прости старика, но я не верю, что тебе не хочется помешать ее сожжению. Мне просто любопытно, как ты собираешься это осуществить.