— Я совсем не пытаюсь притворяться. Все, что вы утверждаете, может быть правдой, но меня к этому времени уже здесь не будет.
— Вас здесь уже не будет? — Паоло отошел от Макса и своего отца и переместился к ним, повторив последние слова Линнет. — Мне так неприятно это слышать. Почему вы должны уезжать отсюда?
Одна его рука лежала на плече жены, что было совершенно естественно, а вторая рука угнездилась на плече Линнет. Она внезапно перехватила взгляд Макса — в нем читалось явное отвращение. Она осторожно отступила на шаг, тем самым освободившись от руки Паоло. Но не Макс был тому причиной. Просто ей не нравилось, как откровенно и сладострастно оглядывал ее Паоло, как бы не замечая, что его собственная жена стоит рядом с ним… Линнет он совсем не нравился.
Откровенно говоря, ей был неприятен весь клан Даниэли. Синьор Даниэли старался оценить каждого в рамках финансовой значимости. И затем принять или не принять эту личность. У его жены были пронзительные, злобные глаза и надменные манеры. Что касается Антонии…
Она ответила вежливо, но достаточно твердо и формально:
— Я совсем никуда не сбегаю, синьор…
— Паоло, — настойчиво подсказал он, продолжая гипнотизировать ее взглядом. Линнет не захотела его так называть.
— Я просто должна вернуться в Англию и заняться своими собственными делами.
— Какими? — продолжал настаивать Паоло, как бы ненароком обнимая ее за талию. — Что такое вы собираетесь делать, если для этого должны покинуть нашу страну?
— Я — студентка, — коротко ответила Линнет, собираясь прекратить этот разговор.
Антония тихо засмеялась.
— Все окутано тайной. Нам объяснили, что Линнет училась, чтобы стать оперной певицей, — небрежно заметила она. — Мы никогда не слышали, как она поет, поэтому приходится верить ей на слово!
Ее тон был шутливым, и посторонний наблюдатель, может быть, не обратил бы внимания на ее слова, отнеся их к обычной болтовне на приеме. Но Линнет с ее музыкальным слухом легко могла различить в высказывании Антонии издевательскую снисходительную ноту. Она вдруг обнаружила, что вокруг нее образовался молчаливый, напряженный вакуум и что в этот раз она должна дать отпор! Линнет не имела ни малейшего понятия, почему вдруг Антония решила объявить ей войну, но понимала, что если даже это впоследствии убьет ее, разрушит ее будущее, или она останется безголосой до конца своих дней, она должна поставить на место эту агрессивную и наглую женщину!
— Я что-то не припомню, чтобы я пыталась рассказать вам о моем призвании, синьорина, — спокойно заметила она. — Но это все неважно. Если вам этого хочется — я спою для вас!