– Ну что, он меняется? – спросил у Луки епископ. – Я что-то ничего не замечаю. Я не вижу, чтобы он вообще что-то делал.
– Он просто замер на месте и озирается, – сказал Лука. – И никакой отрастающей шерсти на нем нет, хотя луна светит прямо на него.
Кто-то в толпе жутко завыл по-волчьи, и оборотень резко повернулся в ту сторону, словно надеясь, что это настоящий волк, но сразу отпрянул, поняв, что над ним грубо подшутили.
– А теперь он меняется? – снова потребовал ответа епископ.
– Нет, я ничего такого не вижу, – сказал Лука. – По-моему, он все такой же, как был. – Он посмотрел на небо и увидел, что облачко не больше крупного кулака наползает на луну и арена внизу уже отчасти скрыта во тьме. – Пожалуй, лучше снова зажечь факелы, – с беспокойством предложил Лука, – свет меркнет.
– Так этот оборотень все-таки начал превращаться в волка или нет? – капризным тоном спросил епископ. – Нам ведь еще нужно будет объявить людям свое решение. Может, ты прямо сейчас прикажешь этой мавританке в него выстрелить?
– Не могу, – честно признался Лука. – По справедливости не могу. Он же не превращается в волка. На небе полная луна, он весь залит ее светом, но ни в кого до сих пор не превратился.
– Не стреляй! – услышал он настойчивый шепот Изольды.
Быстро темнело – облако уже почти совсем закрыло луну. Толпа застонала – глухим, исполненным страха стоном.
– Пристрели его! Быстрей пристрели его! – выкрикнул кто-то.
В медвежьей яме стало совсем темно.
– Факелы! – крикнул Лука. – Принесите зажженные факелы!
Вдруг раздался жуткий пронзительный вопль и глухой удар упавшего в яму тела; кричала явно женщина, и почти сразу послышалось отчаянное царапанье – это она скребла ногтями бревна частокола, пытаясь встать на ноги.
– Что там еще такое? – Лука пробился сквозь толпу и, напрягая глаза, стал вглядываться во тьму, царившую на арене. – Да зажгите же, наконец, факелы! Именем Господа! Что тут у вас происходит?
– Спасите меня! – услышал он голос Сары Фейрли. Женщина была в дикой панике. – Всемилостивый Боже, спаси меня и помилуй! – Она, оказывается, упала в медвежью яму и сейчас прижималась спиной к деревянной стене, напрягая зрение и тщетно вглядываясь во тьму, чтобы увидеть приближение страшного оборотня. Тот, поднявшись на задние лапы, тоже всматривался в нее, глаза его теперь светились каким-то янтарным светом. Он-то хорошо видел в темноте, а вот остальные, можно сказать, временно ослепли. Бедная женщина выставила перед собой руки, словно надеясь оттолкнуть от себя острые клыки и когти волка-оборотня.