На этот раз он не был таким нежным. Поцелуй был очень настойчивым и настолько откровенным, что она даже содрогнулась. От нее требовался ответ. Куда исчезла холодность женщины, которую Дэвид Уэр оскорблял, называя бесплодной и фригидной. Джоанна внезапно осознала, что никогда еще не чувствовала себя так, как сейчас, никогда не испытывала такое непреодолимое желание. Это и было как раз то, чего она искала, но никак не могла найти. Джоанна издала тихий стон, который говорил о том, что она покорена, и Алекс прижал ее к себе сильнее. В ее теле росло желание, оно было подобно раскаленному стержню внутри ее. Джоанна страстно желала, чтобы Алекс занялся с ней любовью прямо здесь, в этой гостинице, в этой комнате, куда доносился дикий рев толпы.
Когда Алекс наконец отпустил ее, Джоанна, не веря, прижала пальцы к распухшим губам.
– Что ж, это было занятно.
Занятно? Так он назвал это? Джоанна в ярости уставилась на Алекса. Он поцеловал ее со страстью и нежностью, вложив в поцелуй жар своего сердца, который все еще не покинул ее тело, отзываясь в каждой клеточке, и он считает это занятным ?
– Рада, что вы так считаете, – холодно заметила она, пытаясь скрыть свои чувства.
Его улыбка была само распутство. Он выглядел уж слишком довольным собой. Зато недовольство Джоанны возрастало.
– Мне кажется, что за этим стоит нечто большее, – произнес он.
– Вы мне льстите, – ответила Джоанна. – Интересно, как вы можете целовать меня столь страстно, если открыто заявляете, что я вам крайне неприятна?
– Похоже, нравиться – совсем не обязательное условие, чтобы целовать вас, – объяснил Алекс. Его пылающий взгляд отражал всю страсть его души. – Да и вам не обязательно любить меня , чтобы вернуть мне поцелуй.
Краска залила лицо Джоанны.
– Это просто непостижимо! – возмутилась она. – Вы мне совершенно не нравитесь.
– Тем не менее… – Алекс провел пальцем по ее щеке. Кожа ответила теплом на прикосновение, и Джоанна с трудом подавила в себе желание повернуться к нему, ожидая продолжения ласки. Она одновременно была парализована и очарована тем, как ее тело откликнулось на его прикосновение, и снова почувствовала, как глубоко внутри зреет твердое, как узел, желание.
– Тем не менее вы хотите меня, – сказал Алекс.
– Я хочу карету с лошадьми серой масти и бриллиантовое ожерелье от Хэттон Гарден, – заявила Джоанна, – но этому не суждено сбыться так же, как и невозможна между нами какая бы то ни было любовная связь.
– Вы в этом так уверены?
Его голос прозвучал на удивление мягко. Пальцы коснулись ложбинки у шеи, и прикосновение было таким же нежным, как прикосновение крыльев бабочки. Джоанна почувствовала, как у нее замерло дыхание. Она понимала, что биение ее сердца невозможно скрыть, она и сама чувствовала, как сильно оно бьется под шелком ее корсета. Алекс провел пальцем по ее ключице, просовывая руку под кружевную гофрированную оборку платья, чтобы приласкать верхнюю часть ее груди едва заметным движением, которое тем не менее вызвало в Джоанне такую бурю чувств, что у нее подогнулись колени. Соски мгновенно стали твердыми, а с губ слетел легкий стон. Взгляд Алекса был полон решимости, он не отрываясь смотрел на нее, не скрывая желания. Он отодвинул шелковую бретельку, обнажая ее плечо, и на смену пальцам пришли губы, которые деликатно ласкали нежную кожу ее шеи и прелестную линию ее груди, опускаясь ниже по складке между половинками, слегка ударяя языком по коже.