Мысли Джоанны кружились, наполненные эротическими образами, ее тело таяло в предвкушении томящего изысканного удовольствия. Это было подобно игре, испытанию, вызову, как далеко он сможет завести ее, и она знала, что должна остановить его, но не хотела этого делать, потому что осознавала, что находится в плену чувственного наслаждения, как в паутине.
Джоанна уловила, как рука Алекса касается ее груди, ощутила ее тепло сквозь шелк сорочки. Это прикосновение, усиленное скользящим шелком, снова заставило ее застонать при мысли о том, что между ее телом и его рукой был только тонкий материал. Вздрогнув, Джоанна протянула руку, чтобы опереться о стол, ее рука коснулась края, и она услышала стук обручального кольца о дерево. Это была мелочь, тем не менее именно это привлекло ее внимание не потому, что она чувствовала, что предает память о Дэвиде, а потому, что это напомнило ей о том, кто такой Алекс. Друг ее покойного мужа, человек, который относился к ней с неприязнью, но который тем не менее так изысканно ласкал ее, что все ее тело звенело и пело в ответ на его прикосновения. Ее охватило отвращение к самой себе, она резко дернулась, и Алекс отпустил ее. Его дыхание было таким же тяжелым, как и ее. Глаза затуманены чувством.
Никто из них не произнес ни слова. Наконец Алекс улыбнулся.
– Так, – сказал он голосом полным нежности и соблазна, – вы изменили свое решение? Можно мне поехать с вами?
Джоанна настолько была выбита из привычной колеи, что не сразу поняла, о чем он спрашивает. Но тут же вспомнила: Шпицберген, Арктика, путешествие…
Она уставилась на него:
– Вы целовали меня, чтобы заставить дать согласие?
Алекс выглядел очень довольным, услышав грустные нотки в ее голосе, которые она не смогла скрыть.
– Нет, – ответил он. – Я бы не стал останавливаться, если бы пытался соблазнить вас.
– Остановила вас я , – заметила Джоанна.
Алекс пожал плечами:
– Я должен был догадаться, что и по этому поводу мы поссоримся. – Он бросил на нее вызывающий взгляд. – Признайтесь, ведь вам было приятно.
Джоанна подняла подбородок:
– Вам тоже.
– В этом мы единодушны.
Еще несколько минут прошли в напряженной тишине.
– С ума сойти можно, настолько вы мне неприятны, – сказала она наконец. – И еще… И еще вы страстно хотите сорвать с меня одежду и заняться со мной любовью?
Алекс улыбнулся, видя ее праведное негодование:
– Простите великодушно, вы же знаете, что иногда я бываю слишком прямолинейным.
– Что я хочу или не хочу делать, не имеет никакого значения, – заметила Джоанна. – Тем не менее вы не можете поехать с нами на Шпицберген.