— Он целится в нее? — спросил Саттон.
— Не могу сказать, — ответила я, — но он остановился. Он неподвижен, абсолютно застыл.
— Покажи мне его, Блейк, — попросил Саттон.
Я открыла глаза и сделала, пожалуй, самую сложную часть. Мне пришлось использовать и жесты и взгляд, чтобы объяснить, что вижу в своей голове и что никак нельзя увидеть с помощью подручных средств. Стоя с открытыми глазами, я постаралась сосредоточиться, чтобы почувствовать вампира:
— У окна, в полутора метрах справа от меня.
— Целюсь, — сказал Саттон.
Стена дома была отделана белым сайдингом, и ему нужна было дать ориентир. Блядь! Я постаралась описать расположение вампира в соответствии с изменением оттенка стены.
— Его голова на уровне с ним.
— Как мне это увидеть, — сказал Саттон. — Я не могу так хорошо различать цвета ночью, как ты, Блейк. — Его голос потерял спокойствие. Можно было услышать, как в его словах повышается адреналин; плохой знак.
— Женщина держит руки поднятыми, словно видит приближение чего-то плохого. Блейк, что делает вампир? — спросил Гермес.
— Думаю, он приближается к ней.
— Думаешь? — сказал Хилл.
— Черт возьми, я же не глазами смотрю, тут все по-другому. — Я еще больше потянулась к вампиру, словно вставая на метафизический край, еще один маленький шаг в его сторону и я смогу до него дотянуться, но он по-прежнему вне досягаемости. Протолкнулась еще дальше и... злость, ярость, такая ярость. На какие-то доли секунды она была как алый, полыхающий, пожирающий, заполняющий мой мозг огонь. Это вампир. Я чувствовала его эмоции.
— Боже, он так зол, — выдохнула я.
— Блейк, дай мне что-нибудь! — сказал Саттон.
Других ориентиров не было. Если бы я смогла дотронуться до вампира, может, смогла бы поглотить его гнев, как ранее с Биллингсом, но не знала, как это проделать на расстоянии. И сделала единственное, что мне пришло в голову: сбросила щиты и послала вампиру зов. Казалось, словно я все еще стою на краю, но то, до чего мне так необходимо дотянуться, было так важно, что я потянулась слишком сильно, а если тянешься слишком сильно, то падаешь. Я месяцами не позволяла себе так низко опускать щиты. Я позвала мертвеца и почувствовала, как вампир обернулся и посмотрел на меня. Он был слишком молод, слишком слаб — а моя некромантия была способна поднять реально старое дерьмецо — и он обернулся и посмотрел на меня, потому что я захотела, чтобы он увидела меня. Раньше вампиры убивали некромантов на месте, и на то была хорошая причина, так как на определенном уровне все мертвецы, такие как они, подвластны таким некромантам, как я.