«Чего это я? – удивился я сам себе. – Чай, взрослые, ребенок у них будет. Их проблемы – куда идти и что делать…»
Ан нет… Ребенок, который родится у Марты, будет считаться сыном (или дочерью) Вальраса, но я-то буду знать правду. Странно, раньше я никогда не беспокоился о своих детях. Вообще, всегда считал, что это проблемы самих женщин, с которыми я вступал в связь. Насиловать не насиловал, не принуждал (война не в счет, тут особое дело!). Будут рожать, скинут ли плод – у женщин своя голова на плечах.
Знал, что где-то подрастает герцог Уррийский (кажется, Максимилиан-Отто-Франц?), но родительских чувств к нему не испытывал. Может, потому что герцогиня Лилиана-Августа-Фредерика-Азалия (не исключено, что и сам Отто Уррийский) использовала меня как племенного жеребца? А какой спрос с производителя?
А тут меня зацепило. У Марты будет ребенок, и неважно, что его отцом будет считаться другой человек. Коль скоро я помог ему появиться на свет, так должен хоть что-то сделать.
«Стоп, а чего я голову-то ломаю? – осенило меня. – Выпишу грамоту, что мастер Вальрас и супруга его Марта служили империи Лотов как вольнонаемные мастера. Сим подтверждаю – колонель Артакс». Личной печати, правда, у меня нет, но кому нужно, проверят на подлинность подпись Артакса. Вот и все!
Решив, что смогу «легализировать» каторжника и наемного убийцу (кстати, как это будет в женском роде?), я повеселел. А тут еще и мой спутник Жан решил-таки начать разговор.
Щипач не хотел садиться в одну телегу со мной. Не потому, что не нравилась компания, а из-за чёрного порошка.
Хельмут и Всемир наткнулись на бочонки случайно. Поначалу решили, что вино, обрадовались, но, не найдя ни краника, ни затычки, удивились, а разломав крышку и подсветив факелом, удивились еще больше. Я до сих пор удивляюсь, как они не взлетели на воздух?
Когда парни поведали о находке, я решил прихватить с собой несколько бочонков, а остальные, не мудрствуя лукаво, залить водой. Если фон Флики владеют секретом черного порошка – понаделают нового, а если нет, так и тоффель с ним!
Жан, пробывший на каторге дольше, чем я, хорошо представлял, на что годится невзрачная пыль. Ну а я не стал ему говорить, что для вящего эффекта нужно поместить порошок в какой-нибудь пустотелый сосуд и поджечь. Вспомнил файеры, виденные в детстве, а остальное нетрудно сообразить.
– Ты что дальше делать собираешься? – поинтересовался щипач. – Поедешь в свой Ульбург бургомистра раком ставить?
– Поставлю, – кивнул я. – И бургомистра поставлю, и весь город за компанию.
– Ишь ты, – уважительно присвистнул вор. – А город-то зачем?