– Чего вам от меня надо?
– Во-первых, – начал я загибать пальцы, – я хочу получить обратно все, что тут оставалось. То, что в седельных сумках. Во-вторых, хочу узнать, почему вы решили меня отравить? В-третьих, почему ты выдаешь себя за мою жену?
– Я не выдаю себя за вашу жену! – горделиво отозвалась она, начав с ответа на последний вопрос. – Я жена коменданта города Ульбурга, господина фон Артакса, находящегося в отлучке. Нас венчал отец Изорий, а запись о моем браке с господином фон Артаксом есть в городской книге регистрации браков…
– И брак наш вполне законен?
– Я – законная супруга фон Артакса, вдова Лайнс! А вас я не знаю!
– Милочка, может, тебя стукнуть? – поинтересовался я. – Чтобы не говорила глупостей. Ну так как – стукнуть?
– Не надо. Не надо меня бить, господин… господин Артакс.
– Вот так-то лучше, – кивнул я. Что поделать – не люблю бить женщин. – Ну коли мы выяснили насчет законности и незаконности, скажи, что прописано в законах вольного города Ульбурга на предмет прелюбодеяния? – поинтересовался я и, не дожидаясь ответа, позвал: – Август, зайдите.
В комнату вошел старый Август. Глядя куда-то в сторону, спросил:
– Звали, господин Артакс? – наверняка поднялся следом и подслушивал.
– Господин Август, – вежливо поклонился я «сторожу». – Вы подтверждаете факт прелюбодеяния фрау Уты, именующей себя госпожой фон Артакс?
– Да, господин Артакс. Осмелюсь сообщить, что госпожа Артакс в ваше отсутствие неоднократно принимала у себя разных мужчин.
– Ты лжешь, сволочь! – вскинулась Ута. – Да я тебя!
– Ой ли… – насмешливо протянул я. – А кого же мы с тебя стаскивали?
– Я хочу сказать, – зарделась моя «супруга», – что совершила измену всего один раз.
– А есть разница – один, два раза? – усмехнулся я. – По закону даже одно прелюбодеяние карается тюрьмой и денежным штрафом. И то если супруг согласен взять жену обратно. А коли нет – монастырь, на покаяние. Да, Август?
– Я… – притихла Ута. Укоризненно посмотрев на старика, сказала: – Эх, Август-Август. Уж от кого я не ожидала подлости, так это от вас. Я столько лет давала вам хлеб насущный!
– Господин Артакс, отправьте ее в монастырь, – закивал Август. – Непременно в монастырь. Ишь как заговорила, шлюха! Хлеб насущный… На пфенниг сейчас и краюхи хлеба не купишь.
– Август, вы умеете писать? – поинтересовался я.
Старик кивнул, а я пошел искать чистый лист бумаги. Оный, если мне не изменяла память, должен быть в шкафчике. В бытность свою комендантом прикупил целую стопку. Если, конечно, фрау не продала… Ан нет. На месте. Тут еще и перо и немножко чернил. Странно, что не высохли.