– Вот так лучше, – с удовлетворением хмыкнул я, а потом отвесил ей пощечину. За ней – вторую. Третью.
Первую она стерпела молча, от второй – застонала, а после третьей завыла в голос. Я сумел-таки взять себя в руки и бил щадяще, без увечий, но больно. Без холодных компрессов ей на улицу не выйти недели три. А с компрессами – две с половиной…
Отведя душу, нашел на столике еще одну свечу и зажег ее. Все-таки, когда тебе за сорок, лучше осматриваться при ярком свете.
В комнате, которую я когда-то занимал и к которой успел привязаться, кое-что изменилось. Помнится, каменные стены были завешены салфетками, вышитыми какими-то сентенциями вроде: «Кто рано встает – тому Бог подает!» или «Поел кашку – вытри ротик!»
Теперь главным украшением были вычурные доспехи, в сочетании с салфетками делавшие из комнатки пародию на рыцарскую залу. Я не сразу и сообразил, что вызолоченные фольгой страшилища – это моя старенькая кираса, поножи, набедренники и шлем, которые не раз и не два приходилось выправлять от вмятин. Ножны для меча, ранее деревянные, обтянутые потертой кожей, украшали стеклянные «брюлики». Наверное, делал ученик ювелира… Да и все остальное – кистень, кинжал и метательные ножи впору выставлять в витрине оружейника, что жаждет привлечь богатого клиента.
Не утерпев, ухватился за меч, потянул его из ножен. Слава Богу, хоть до клинка не добрались! А рукоятку, усыпанную фальшивками, можно оббить, а потом обтянуть кожей и обмотать медной проволокой. А лучше сдать оружейнику…
Кирасу, поножи и кольчужную «юбку» я заполучил пятнадцать лет назад, когда истек срок контракта с королем Рудольфом. Не скажу что выходного пособия, вкупе с тем, что накопил из боевой добычи, хватило бы на за́мок, но на одну-две деревушки – точно. Всех моих сбережений едва хватило, чтобы заказать доспехи и оружие. Один меч обошелся в кругленькую сумму. Но он того стоил.
Меч был выкован из особого металла. Конечно, не из того, что падает со звезд, но оч-чень неплохого качества. Мне объясняли, что вначале заготовка ржавела два года в болоте. Потом ее вытаскивали, нагревали, выбивая ржавчину с окалиной, и снова макали в болото на два года. И так пять раз в течение десяти лет. То, что осталось, шло в кузнечный горн.
Оружейник уверял, что такие доспехи может позволить себе не каждый король. Судя по цене – верю. Равно как и тому, что до сих пор жив, на две трети я обязан этим доспехам, а остальным – своему коню и удаче.
Из-за позолоты, покрывавшей вороненую сталь, доспехи выглядели чужими. Ярко. И – нелепо, словно слюдяные латы ярмарочного скомороха. И куда мне теперь? Ну кирасу еще можно прикрывать плащом или туникой. А шлем придется заменить. То, что блестит, любят не только сороки, но и вражеские арбалетчики. Зачем мне мишень на собственной голове? Хотя если отдать доспехи умельцу, то он что-нибудь да должен придумать. Спрошу у Жака. Наверняка есть способ отскрести позолоту.