Все же Матильда приказала ему остаться при ее дворе в Фалезе. Артура удобно расположили, ему были предоставлены слуги, и он мог пользоваться всеми благами человека из окружения правительницы. И все же… он скучал. Первое время Артур в какой-то безумной надежде верил, что Матильда как-то выделит его, захочет переговорить. Ничего подобного. У нее были свои заботы, ее окружали высшие иерархи Церкви и знатные сановники, она принимала просителей и диктовала послания, но ни разу не обратилась к гонцу от сына. А ведь Артуру надо было спешить, он все время думал о Милдрэд и ужасался тому, что не имеет возможности встретиться с ней. Он боялся этой встречи, но и желал ее. А тут… он просто томился от безделья.
Бесспорно, Артур мог упражняться с оружием, охотиться и присутствовать на пышных трапезах и молебнах императрицы. Ему позволили посещать книгохранилище, где он зачитывался творением Гальфрида Монмутского о короле Артуре и маге Мерлине. Однажды он даже видел своего младшего брата Гийома, правда, мельком. Юный принц прибыл к императрице, и они сразу уединились в ее личных покоях. Потом Гийом уехал, а при дворе заговорили, что он хотел примкнуть ко второму Плантагенету — Жоффруа, который был неудовлетворен своим номинальным титулом сеньора Анжу и подумывал захватить Нантское графство в Бретани. Но Матильда строго приказала младшему сыну не встревать в дела Жоффруа и посоветовала вернуться в Дьепп. Уступчивый Гийом подчинился. Что касается Артура, то он не был столь покладистым. И когда бесцельное пребывание в Фалезе стало невыносимым, он решил попросту уехать.
Его вернули с полдороги. Артур опешил и… пришел в ярость. Вот тогда-то он просто ворвался в покои Матильды, бесцеремонно растолкав обступивших ее вельмож. Его тут же схватили, но Матильда взмахом руки велела его отпустить.
— Вы желаете переговорить со мной? — спокойно произнесла она.
— Нет. Я желаю уехать и хочу поставить вас в известность об этом.
— Уедете, когда мне это будет угодно!
— Вы думаете, я ваш подданный?
Артур сам не понимал, откуда у него такая ярость. Он обижен пренебрежением матери? Его гнетут собственные проблемы, изводят бездействие и необходимость объедаться жареными гусями на пирах императрицы? В конце концов, он английский рыцарь, а не подхалим, один из тех, кто вьется у ее трона в надежде на милость.
Он так и сказал.
Матильда долго смотрела на него, по-прежнему удерживая в стороне возмущенных дворян, а потом улыбнулась. Артур даже оторопел — до того эта светозарная улыбка вмиг изменила суровый облик императрицы! Словно из-за брони нарочитой холодности показалась ее душа — светлая, умеющая ценить радости, умеющая ликовать… когда на то есть причины. И еще ее улыбка показалась Артуру очень знакомой. Ах да, такая же улыбка была и у Генриха Плантагенета. И у него самого… если не лжет оловянное зеркало в его комнате в Фалезе.