Глава 13. Судьба делает оверкиль
Лотти всё же побежала за мной следом, и даже про платье больше не заикалась. Вообще ни про что не заикалась, показывала дорогу и молчала. А выведя меня через явно черный вход в сад, кивнула на дорожку, ведущую к виднеющейся между кустами беседке, буркнула, что гулять можно там и исчезла.
Побежала жаловаться… или инструкции новые требовать, хмыкнула я и медленно пошла по посыпанной чистым желтым песочком дорожке. День заметно клонился к вечеру, красноватое разбухшее солнце висело низко над дальними холмами, от кустов и деревьев протянулись расплывчатые длинные тени.
Этот сад мне нравился. В нем все было именно так, как любила я. Вольготно раскинувшиеся кусты, мелкая, кудрявая травка спорыш вместо модного в моем мире стриженного под арестантов газона, усыпанные спелыми яблоками и грушами деревья чуть в стороне от дорожки…
Мне вдруг так захотелось пойти к ним, поднять с травы чуть мятую сочную грушу…
Я с тоской оглянулась на беседку, определенно меня там кто-то ждет, и этому кому-то очень не понравится мое самовольство. Но с другой стороны… Лотти ведь не сказала точно… а просто разрешила там гулять, и догадка про сюрприз — это моё личное предположение. Значит, никаких претензий ко мне за то, что пошла немного не туда, быть не может, бормотала я, решительно сворачивая с дорожки к яблоням.
На полу, как ни странно, груш и яблок валялось совсем немного, и из этого следовало, что их недавно собирали. Я подобрала огромную грушу, обтерла краешком многострадальной туники и с аппетитом съела, впервые за последний час забыв про утопленную рыбу. Потом съела еще одну, оглянулась, ища, куда бы запулить огрызок, и увидела неподалеку в траве ярко-синее пятнышко.
Не знаю, нашелся ли бы человек с железной выдержкой, способный развернуться в такой момент и уйти, не рассмотрев находку… я к таким не отношусь. Поэтому выпустила из руки огрызок и пошла на синий маячок как бабочка на свет фонаря. И уже через минуту держала в руках маленькую выточенную из дерева куколку в нарядном платьице из синего шелка. Очень земного покроя платьице.
По сердцу словно ледяной ветер пронесся. Значит, все-таки рожают они детей, женщины из гарема. И тогда я начинаю не просто не любить, а дико ненавидеть тех, кто разлучает матерей с детьми. Может, это оттого, что самой не досталось материнской любви, но у меня к такому всегда было резко отрицательное отношение.