Глэдис опустила глаза и едва сдерживала улыбку, поглядывая на представительного мужчину, сидящего напротив, — Ларсон в своем костюме и белой рубашке совершенно не вписывался в атмосферу простенького кафе.
— Не думаю, что тебе часто приходится бывать в подобных заведениях, — сказала Глэдис, объясняя этим свою усмешку.
— Честно говоря, я не очень-то и стремлюсь сюда, — ответил Ларсон, обводя взглядом весь зал, в котором толпились жующие гамбургеры посетители. — Хотя это место, кажется, пользуется успехом.
Ларсон взглянул на свой поднос.
— Интересно, можно ли назвать это настоящей едой? — сказал он.
Глэдис рассмеялась.
— А ты возьми и попробуй. — И она принялась с удовольствием уплетать двойной гамбургер с салатом и кетчупом.
Давненько она не заходила сюда, даже соскучилась по такой сытной еде.
— А ты так и не ответила на мой вопрос, — заметил Ларсон, пробуя чипсы. Со стакана с колой он снял крышку, предпочитая пить без соломинки.
— Какой вопрос?
— Где ты была после работы?
Глэдис ответила не сразу — сперва похрустела чипсами, потом глотнула колы.
— Я ходила смотреть квартиру, — сказала она.
— Квартиру? — нахмурился Ларсон. — Ты ищешь квартиру? Зачем?
— Чтобы жить в ней.
— Я же, по-моему, ясно сказал, что тебе не нужно переезжать из моей квартиры.
— А я посчитала, что ты будешь рад, если я съеду. — Глэдис сделала вид, что не замечает, как он помрачнел.
— Как, черт возьми, мне может понравиться перспектива снова мчаться через весь Лондон, чтобы вытаскивать тебя из очередной дыры?
— Но я, насколько помню, не просила тебя об этом.
— Да. Я вернулся в Лондон навсегда, и так случилось, что ты — единственная связующая нить с моим прошлым, единственная, кого я хотел найти.
— Линда не в счет?
— Нет.
— Причины ты не объясняешь.
— Во всяком случае, не сейчас. — Он помолчал немного и потом продолжил: — Должен заметить, что всегда вспоминал о тебе с большой теплотой и вполне искренне забеспокоился, узнав, что ты сбежала в Лондон после смерти отца. Вот поэтому я и появился тогда у тебя. А теперь вернусь к сказанному минутой раньше — я не хочу больше вытаскивать тебя из дурацких халуп, в которые ты так стремишься.
— Я не собираюсь снимать халупу, — заявила Глэдис, обидевшись, что он снова с ней обращается, как с несмышленышем. Как это он сказал? Всегда вспоминал с большой теплотой? Ну прямо как о любимой собаке!
— Ты уже разок накололась, мало?
— Я теперь могу выбирать. Положение мое вовсе не такое отчаянное, как в самом начале, когда я только приехала в Лондон.
— И какую же квартиру ты нашла? — Ларсон не просто спросил, а потребовал ответа.