— Что ты со мной делаешь? — произнес он сдавленным голосом, отходя на несколько шагов. — Разве я каменный? И тебе не совестно?
— Мне, совестно? — Девушка укуталась одеялом, оставив открытым только лицо. От негодования даже забыла о головной боли, которая теперь стала намного сильнее. — Не сама же я оказалась здесь, да еще в запертой каюте, — добавила она с нарастающим раздражением. — О чем ты сам думал, сделав меня своей пленницей?
— Не запри я дверь, тебе бы вновь пришла мысль оказаться в море. — Черные глаза в упор смотрели на нее. — Разве ты не воспользовалась бы возможностью опять расстаться с жизнью? Кто бы остановил тебя?
— Я же сказала, что не собиралась прощаться с жизнью. Просто заплыла слишком далеко…
— Вот как. Я запер тебя, красавица, — он говорил спокойно, — так как не был уверен, что по возвращении найду тебя здесь.
— По возвращении откуда? — Лилит поправила одеяло, сползавшее с головы. Это позволило на мгновение закрыть глаза и не видеть его, не видеть ничего, почувствовать себя более уверенной и превозмочь головную боль. — Где же ты был все это время? — И тут же возненавидела себя за то, что задала вопрос каким-то жалобным тоном.
Но он пропустил ее вопрос мимо ушей.
— Садись пока. Я должен буду отправить тебя обратно.
— Что? — Она продолжала стоять, укутанная одеялом, и чувствовала, как в висках усиливается болезненная пульсация. — Что ты имеешь в виду?
— Ты здорово мне мешаешь, — пояснил он низким, хрипловатым голосом. — Здесь очень тесно, и быть рядом с тобой мне не хочется.
— Не бойся, я не чумная, — нахмурилась она, стараясь не обнаружить растерянность. — И не бомба, которая вот-вот взорвется…
— Согласен, но я должен… — Он на секунду запнулся. — Теперь ты укрыта, и твои груди более не говорят мне, что…
— По их виду ничего нельзя понять. — У нее округлились глаза. — Тебе это померещилось.
— Хочешь, чтобы я проверил? — Он взялся за конец одеяла, готовый в один миг сдернуть его. — Хочешь, чтобы они вновь заговорили?
— Нет! — Она вдруг ощутила слабость в коленях, но, почувствовав себя относительно защищенной, добавила: — Ты просто большой и грубый задира.
— А ты самая несправедливая женщина. — Теплота в его голосе сменилась холодностью.
Он обошел ее, направился в противоположный конец каюты, где находился узкий шкафчик, поставленный горизонтально, и распахнул его дверцу.
Взглянув на его четкий профиль, Лилит сразу же вспомнила происшедшее. Ночью она разглядела этот же контур на фоне звездного неба. При дневном свете выявились новые детали: черные, блестящие волосы, прямые темные брови, длинные ресницы. Лицо покрыто неровным загаром. У висков он был золотисто-кремового цвета, а щеки отливали медью. Прямой нос загорел сильнее всего.