В эту ночь Поллак, как и всегда, знал, чего он хочет. Денег. Деньги и власть – вот что делает тебя сильным в этом мире. Все остальное относительно.
Лейтенант Бизли, одетый в штатское, протянул для рукопожатия свою волосатую руку.
– Мистер Поллак.
– Лейтенант.
Темнота скрывала их лица. Тема разговора была давно известна. Дени и Пит стояли чуть поодаль. Деньги. Деньги Себилы. Пять тысяч. Они жгли Дени карман.
– Вы рассмотрели наше предложение, мистер Поллак? – спросил судью лейтенант.
– Рассмотрел. – Слишком уклончивый ответ, чтобы повисшая пауза не действовала на нервы. Лейтенант Бизли достал конверт.
– Здесь пять тысяч, мистер Поллак.
– У нас слишком маленький город, Бизли.
– Город растет.
– Сомневаюсь, что на данном этапе ему нужен публичный дом.
И снова пауза. И снова тишина и игра нервов.
– Мистер Поллак. – Дени сделал шаг вперед.
– Кто это? – спросил лейтенанта судья.
– Это друг Питера Самерсхеда.
– На мой взгляд, это лишние уши и глаза.
– Этот парень приехал из Чикаго, мистер Поллак.
– Не каждый в Чикаго сутенер и гангстер. Даже в семье Капоне есть добропорядочные граждане. Они меняют фамилию и живут нормальной жизнью.
Бизли пожал плечами и протянул конверт. Поллак смотрел на него, но не спешил брать.
– Я понимаю ваши сомнения. – Дени подошел ближе. – Слишком большая ответственность за такие небольшие деньги. – Он забрал у Бизли конверт, достал из кармана еще пять тысяч. – Теперь здесь десять тысяч, мистер Поллак. И, поверьте мне, это только начало. Город вырастет быстрее, чем ваши дети озвучат свои претензии на ваше наследство.
– Не трогайте моих детей, мистер из Чикаго.
– Деньги и власть, мистер Поллак! Подумайте об этом.
Судья посмотрел на деньги, на Дени, на Бизли.
– Лейтенант.
– Да, мистер Поллак?
– Ваш новый друг либо слишком глуп, либо чертовски умен. Предупреждаю, глупцов в этом городе я не потерплю. – Он забрал у Дени деньги. – Подумайте об этом на досуге, мистер из Чикаго.
Дени не ответил. Пит сделал шаг назад, мечтая лишь об одном – раствориться в густой темноте и никогда не существовать, по крайней мере, в этой реальности, где ночь такая темная, а будущее такое зыбкое.
Билли Брендс лежал в кровати, не в силах заснуть. Лунный свет бил в не зашторенное окно, наполняя комнату своей желтизной. Гарольд храпел на соседней кровати. Громко храпел, но причиной бессонницы Брендса был вовсе не храп. Себила Леон. Завтра вечером они вернутся в ее дом. Завтра Гарольд расскажет ей о том, что Брендс ослушался ее указания.
– Ты не ее раб, Билли. – Брендс вздрогнул, услышав этот голос. Знакомый голос. Женский. Идеально чистый, кристаллизованный в концентрат невинности и порока. Способный очаровать как святого, так и самого безнадежного грешника.