Потом пытался ночевать на автобусных станциях, вокзалах, но его всегда там находили. Ему помогали скрыться только настороженность, а еще то, что от шока и горя он сильно похудел и побледнел и совсем не напоминал того улыбающегося здорового парня, чьи фотографии носили с собой приспешники его отца.
И кроме того, ему пока дико везло. Но Трэвис понимал, что скоро его везению придет конец… Он снова взглянул на газету, стараясь отвлечься от мрачных мыслей, и внезапно заметил собственное имя:
«Трэвис! Ты устал. Ты голоден. Сейчас ты уже скорее всего болен. Ты можешь все это прекратить, если пойдешь в Блумингдейл. Там тебя круглосуточно ждет мой* человек. Отец».
Мальчик отбросил газету и быстро поднялся. Как сразу выяснилось, слишком быстро. Он застонал, прислонился к стене и дождался, пока улица перестанет кружиться перед его глазами. Шатаясь, пошел вдоль стены, разыскивая более старые газеты. Нашел газету за среду. Он быстро пролистал ее, морщась от вида блевотины и кетчупа, склеивших отдельные листы, нашел страницу с объявлениями и прочитал:
«Трэвис! Ты не можешь пойти в приют. Не можешь пойти в полицию. Не можешь пойти в редакцию. Не можешь пойти к друзьям. Ты можешь только прийти ко мне. Отец».
Газета медленно выскользнула из его пальцев. Пошатываясь, он двинулся вперед, коленки у него то и дело подгибались. В мусоре у жилого дома он нашел газету за вторник.
«Трэвис! Тебя ждет яхта. Шампанское. Французские блюда. Кровать времен королевы Анны. Прелестные девушки. Все, что пожелаешь, Трэвис. Все, что пожелаешь. Отец».
Он порылся в баке и нашел газету за понедельник. Более ранние газеты искать было бесполезно. «Сентинл» не печатал частные объявления в субботу и воскресенье. Пока он просматривал мокрую от дождя газету, слова обволакивали его, создавали галлюцинации, в которых фигурировали теплая постель с настоящими простынями и хорошо приготовленная, горячая еда. Он почти плакал, когда наконец нашел нужную страницу и прочел первое обращение отца:
«Трэвис! Не убегай. Пожалуйста, не заставляй меня охотиться за тобой. Отец».
Мальчик медленно опустился на бетонные ступеньки, начал смеяться, но вскоре смех перешел в приступ кашля.
Мусорщик, человек лет сорока с пузом любителя пива и пожелтевшими от никотина пальцами, перестал свистеть и, облокотясь на метлу, с любопытством уставился на парня. Трэвис взглянул на него и тут же отвернулся. Уже скоро семь. Ему надо найти торговца хот-догами и поискать сегодняшнюю газету. Он встал и осторожно спустился по ступенькам, не обращая внимания на мусорщика, который снова принялся насвистывать. И не заметил, как мусорщик извлек из своей желтой тележки портативное переговорное устройство.