— Ты, Емельян, не злись, а то, говорят, нервы светятся. Противник может засечь.
Неожиданно дверь распахнулась. В избу ворвался дежурный по штабу.
— Выйти из дома и рассредоточиться, — передает он приказание командира полка.
Берем в охапку постели, расходимся. Мы с Чернышевым легли под разлапистым деревом. Самолет по-прежнему летал и сбрасывал бомбы.
— Сколько же он возит с собой бомб?
Я понял Емельяна.
— Много, наверно с полсотни, так что хватит бросать по парочке еще надолго.
— А может, это уже другой пожаловал?
— Может.
После очередного взрыва мы встали и, глядя на небо, прислушиваясь к звуку, старались отыскать «гостя». Но даже звезды и те, казалось, смеялись над нашей бессмысленной затеей. В безлунной ночи обнаружить самолет невозможно.
Бомбардировщик, очевидно, израсходовав все свои фонари, теперь уже сбрасывал бомбы беспорядочно.
С шуточками мы возвратились в избу.
— Хватит, прогулялись — и на покой.
Но покоя не было. Пришло еще несколько бомбардировщиков. Они устроили вокруг такой трам-тарарам, что, кажется, сама земля стонала от боли. Только под утро стихло.
12
— Подъем! — как взрыв бомбы, резанул голос дежурного. А ведь мы едва успели сомкнуть глаза, и оттого на зорьке сон был еще милей. Недаром перед утром звезды и то теряют яркость и перестают мигать — все погружается в покой. Все, кроме войны. Для нее предрассветный час — самое подходящее время, и горе тому, кто не учтет этого. Утром, как правило, начинались все большие битвы.
— Ой, братцы, трудно будет сегодня, — сонно проворчал кто-то. Никто не отозвался. Одевались молча, никому не хотелось даже шевелить губами.
На аэродром приехали полусонные. Многие пытались заснуть в кузове автомашины, но толчки от неровностей дороги раздражали. Прохладное, росное утро не бодрило. Каждый мечтал вздремнуть на траве возле своего самолета.
Машина остановилась около КП полка. Капитан Плясун, пересиливая рев прогревающихся моторов, громко известил:
— Получено новое задание: с восходом солнца сопровождать «Петляковых». Будут бомбить с пикирования.
Дремоту как рукой сняло. Нам еще не приходилось летать с пикировщиками.
Майор Василяка уже ставил задачу. Она была сложной — предстоял полет глубоко в тыл противника.
— Ничего, товарищи… Понимаю, трудно, когда не выспишься, — подбадривал Василяка. — Но бомбардировщики ходят на задания не так часто, как мы, и после возвращения будет свободное время. Сумеете потом минуток сто добрать.
Опробование моторов закончено. Установилась тишина. Восток слегка порозовел.
Втроем — только и осталось нас в строю из всех летчиков эскадрильи — мы идем по опушке леса. От черной стены дубовой рощи чуть доносится робкая, сонливая воркотня птиц.