— И… что же он узнал?
— Вы, миссис Вальдзингам, не можете представить себе, каков мой Соломон! Он тихо последовал за этим незнакомцем до отдаленной улицы неподалеку от Ольд-Кент-Рида, и в конце концов узнал его имя — Слогуд. Отец его, методический проповедник, живет в этой квартире уже несколько лет. Все это как будто не предвещало ничего хорошего; но я все же решил познакомиться с этим молодым человеком.
— И вы были у него?
— Да, на другой же день. Я видел и отца его, методического проповедника Джозефа Слогуда… и что же вы думаете, кого я узнал в нем?
— Не могу представить, — сказала Клэрибелль.
— Слугу из Лисльвуд-Парка, сторожа… раскаявшегося браконьера, которого, если мне не изменяет память, звали Жильбертом…
— Арнольдом?
— Да, Жильбертом Арнольдом, — продолжал майор Варней. — Уже одно это дало мне повод предположить, что между сэром Рупертом и молодым человеком, увиденным мною в театре, могло быть что-то общее… Скажите, миссис Вальдзингам, не припомните ли вы, между вашим сыном и сыном браконьера существовало сходство? Помните или нет?
Задавая вопрос, майор Варней взглянул на лицо Клэрибелль.
— Не могу вам сказать, чтобы я когда-либо это замечала, — ответила она с некоторой надменностью. — Многие говорили о сходстве Руперта с мальчишкою Арнольда, но я не находила, чтобы мой сын похож на этого несчастного оборванца Джеймса.
— В подобном деле вы самый компетентный судья! Мистер Джозеф Слогуд, или Жильберт Арнольд, или как его там, не особенно обрадовался, когда увидел меня. Он скрывает свое настоящее имя, а это подозрительно! Он очень испугался и даже обозлился, когда я намекнул ему на то, что видел его в Лисльвуде, и начал отрицать, что Слогуд и браконьер Арнольд — это одно лицо. Когда я попросил представить меня его сыну, он стал было изворачиваться, лгать и в конце концов отказал мне в моей просьбе. Тут-то я окончательно утвердился в своих подозрениях и приготовил ему отличную ловушку: я покинул его, но добился свидания с молодым человеком…Несчастное создание! Бедный жалкий ребенок! Кто бы он ни был, на кого бы ни казался похож, это не сын Жильберта Арнольда.
— О, умоляю вас, говорите яснее!
— Я не могу сказать ничего яснее этого! — возразил Варней. — Я в состоянии лишь повторить еще раз: мне кажется, что молодой человек, живущий у бывшего браконьера и мнимого методического священника Жильберта, — не его сын. Полагаю, его родители занимали высокое положение в свете и стали жертвою какого-нибудь заговора, в котором главную роль играл этот самый Арнольд… Вот и все, что я знаю! Я не могу сказать вам ничего больше, пока вы сами не посмотрите на этого симпатичного юношу!