Для Эми эти слова были словно рекламный ролик. Она представила себе его мать — миловидную женщину в фартучке, которая печет на кухне пирожные.
— Но я редко с ними играл.
Эми прижала палец к приборной доске.
— Почему?
— Я не особенно легко сходился с другими детьми. — Мистер Робертсон бросил на Эми быстрый взгляд. — Моя мать пила. Она была алкоголичкой. Я частенько уезжал на велосипеде куда глаза глядят — лишь бы подальше от дома.
Алкоголичка. Эми убрала палец с приборной доски. Его мать не пекла никаких пирожных. Запиралась, наверное, у себя в комнате наверху и пила джин из бутылки, припрятанной под кроватью. Эми не очень-то ясно представляла себе женщину-алкоголичку (алкоголичку-мать), но ее мама рассказала ей однажды, что такие женщины часто хитрят и прячут бутылки под кроватью.
— Блин, — сказала Эми, — как это плохо!
— Ну да. — Мистер Робертсон вздохнул и слегка сполз с сиденья, положив руку на колено.
Искоса, сквозь завесу своих волос она внимательно рассмотрела его руку. Это была большая, внушительная, взрослая мужская рука с двумя венами, которые выползли на поверхность, словно пара дождевых червей. Широкие, короткие и чистые ногти. Она знала о его прошлой жизни с матерью-пьяницей, которая прячет бутылку джина под кроватью. Но его рука никак не вязалась с этим прошлым. Она обожала его за эти чистые ногти, потому что, скорее всего, в детстве они у него были грязными. Эми думала, что иначе и быть не может, если мать у тебя — пьяница. Зато каким сильным он стал! Он так умен, он цитирует поэтов и философов, он помнит множество теорем, и ногти у него чистые и ухоженные.
— Расскажите мне еще, — попросила она, слегка прислонившись к дверце, чтобы быть к нему лицом.
— Еще о жизни и приключениях Томаса Робертсона?
Она кивнула.
— Я вылетел из колледжа.
Она вздрогнула почти неприязненно, словно испугалась.
— Вы?
Еще ей стало за него стыдно: как он мог влипнуть в такую историю?
— С первого курса. — Он выпятил нижнюю губу и потянул клочок рыжей бороды под ней. — Слишком много всего было у меня в голове. Потом какое-то время поработал со слаборазвитыми детьми. А позднее улетел на Западное побережье и там закончил колледж, — он вскинул брови, — причем с отличием.
Итак, он был полностью оправдан. Слаборазвитые дети… Оказывается, он еще лучше, чем она думала. Она восхищенно посмотрела на него и улыбнулась.
— Я собирался писать диплом по психологии… Какая у тебя красивая улыбка, — сказал он (она покраснела). — Но у меня был друг — блестящий математик, он и меня увлек ею.
— Так вы психологию изучали в колледже?