— Омбудсмен, — подсказал эрудированный Репин. — Шведское слово. Означает — «представитель».
— Вот-вот, у него, у представителя. И чем их русские слова не устраивают?.. Так что, пока эта история не утихла, про пистолет в машине — забудьте.
— Дома бы у него покопаться… — облизнулся гурман Быков. — Втихаря. Чую, много там интересного.
— В холодильнике, ха-ха, — подколол мастер кисти и взрывчатки.
— Так давайте попробуем! — предложила Ирина.
— Каким это образом?
— Ничего сложного. В гости напрошусь. С ответным визитом.
— И что, прямо при нем шмонать будешь? — погладив пистолет, уточнил гуманист Репин. — Прошу, мол, сэр террорист, добровольно выдать водородную бомбу… Нарушение прав, однако.
— Да заткнись ты, Пикассо! — осадил его Быков. — А вот Ирина — права. Это — мысль! Я бы сказал, конгениальная!
Перед самым окончанием рабочего дня дверь кладовой застонала под мощным ударом сапога. Так сюда заходил только Быков. Можно опознать не глядя.
— Вот, привезли. — Он протянул Ирине стеклянный флакончик с мутной жидкостью. — Типа клофелина, только круче.
— А это не опасно? — с беспокойством в голосе уточнила Голикова.
— В правильных дозах ничего не опасно, даже мышьяк. Начинает действовать через несколько минут после приема, вырубает даже лошадь. А уж этого очкарика… Просили предупредить, что на вкус горьковат, поэтому добавлять его надо не в воду, а в какой-нибудь напиток. Лучше в кофе.
— А сколько капать?
— Сколько?.. — Гурман посмотрел сквозь пузырек на свет. — Да лей весь флакон, не ошибешься.
— Я серьезно.
— Не волнуйся, не помрет твой басмач… Значит, как договорились: вырубится — сразу дай сигнал.
Голикова хмуро кивнула и убрала флакончик в сумку.
— И еще… — Быков, словно ревнивый муж, строго постучал пальцем по столу. — Не заигрывайся там. Я все понимаю, но… В общем, если он тебя раскусит, мы прикрыть не успеем.
Окинув взглядом небольшую комнату и письменный стол, внедренная разведчица не смогла сдержать коварной улыбки. Тот, кто глумится над беспорядком в дамской сумочке, никогда, вероятно, не видел рабочего стола в комнате холостяка.
Стол Дениса представлял собой миниатюрную свалку и вполне мог бы послужить иллюстрацией к рассказу о разрухе в отдельно взятой квартире. Чашка с недопитым чаем стояла на аккуратно подстеленном обрывке газеты, а использованный заварочный пакетик преспокойно покоился на лазерном диске в окружении деталей от разобранного системного блока. Здесь же, вопреки всем правилам пожарной безопасности, дымился паяльник на подставке, лежало несколько заполненных винтиками пачек из-под сигарет, книги по компьютерам. Картину завершала тарелка со следами кетчупа, давно засохшего и потрескавшегося, как дно пересохшей речки.