Хабекер предпочел бы потолковать с каждым из этих людей у себя в кабинете, но после допроса пресс-атташе Штейна ему дали нагоняй, и руководитель следствия советник Редер категорически запретил подобным образом обращаться с дипломатами.
— Вы можете следить за любым! — орал Редер. — Но я не позволю таскать уважаемых людей на допросы только потому, что вам так хочется! Какие были у вас основания допрашивать Штейна?! Вы знаете, кто этот человек? У вас были какие-либо основания подозревать его?! Нет? Так какого черта вы его допрашивали? И что это за идиотская история с подпиской о невыезде?! Вы вообще соображаете что-нибудь?!
И, успокоясь, добавил:
Установите наблюдение за всеми, кто так или иначе был связан с варшавским посольством. Это даже необходимо. Но без крайней необходимости никого к себе не приглашайте?
Решайте. Есть же другие пути!..
Но конечно, эти «другие пути» существовали, как мало они пока дали!
Крайне многообещающей оказалась только встреча со штурбаннфюрером Таубе и майором Граве.
Их сотрудники провели огромную работу, выявляя среди лиц, арестованных в начале войны, а затем в период с конца апреля до середины мая сорок второго года, тех, кто имел хотя бы косвенное отношение к радиоделу. Тут всплыла фамилия дезертира Густава Гизеке, в прошлом члена Союза красных фронтовиков, автомеханика, служившего в частях люфтваффе бортрадистом. Густав Гизеке был мобилизован в армию в конце июня сорок первого года. В конце ноября сорок первого года бомбардировщик Гизеке сбили неподалеку от Ельни. Из членов экипажа уцелел один радист. Он сумел перебраться через линию фронта, убив русских пулеметчиков и притащив с собой их пулемет. За совершенный подвиг командование наградило Гизеке Железным крестом I степени и дало ему отпуск к семье. Гизеке приехал в Берлин, явился к жене, прожил у нее весь отпуск, а потом попрощался и уехал, как он говорил, обратно на фронт. Однако в части Гизеке не появился. Уже тогда, допрашивая жену Гизеке, в полиции обратили внимание на одно странное обстоятельство*. бортрадист не разрешил жене провожать его на вокзал, расстался с ней около станции метрополитена. Стало ясно, что бортрадист просто-напросто дезертировал. Объявили о розыске дезертира, сообщили его приметы во все полицейские управления. Однако почти полгода найти Гизеке не могли. Совершенно случайно сведения о нем дал один из офицеров авиаполка, где служил бортрадист. Этот офицер приехал в отпуск и, находясь в Берлине, проезжая в трамвае по Людвигштрассе, внезапно увидел из окна человека, чрезвычайно похо жего на унтер-офицера, которого искали в полку. Офицер пытался остановить трамвай, спрыгнул на ходу» но дезертир исчез. Офицер тотчас отправился в полицей-президиум.