Дело в том, что когда этим утром Шус проснулся, оказалось что Холдар и Фамбер уже поели, а ждать его они, естественно, не собирались. Когда же возмущенный Шус поинтересовался, почему его не разбудили раньше, учитель ответил, что он так улыбался во сне, что у него просто не хватило сил прерывать столь чудный сон. Несмотря на то, что Шус был уверен, что колдун подло врет, он не смог найти хоть одного веского аргумента, чтобы это доказать, а даже если бы и нашел, все равно это вряд ли бы изменило хоть что-нибудь. Весь же трагизм ситуации заключался в том, что голодать ему придется, как минимум, до завтра. Ведь их лошадей с провизией отвели в неизвестном направлении, учитель заснул, а самому обращаться к кочевникам Шус бы не согласился даже за годовой бюджет всего халифата. Так и не придумав, где раздобыть еду, Шус, стащив шкуру от соседнего костра, лег на нее и уставился в безоблачное небо, пытаясь найти красное солнце, которое, если он ничего не перепутал колдун называл Просимой. Нашел он его только после того, как желтое солнце, Эридана, полностью скрылось за горизонтом, позволив младшему светилу окрасить степь в тусклый кроваво-красный цвет.
Утро Шуса пугающе напоминало предыдущее. Нет, окружение поменялось, но разбудивший его Фамбер снова сообщил Шусу, что последний пропустил завтрак. На этот раз Шус уже ничего не спрашивал, только подумал, что, по всей видимости, учитель все-таки решил от него избавиться, заморив голодом. Он даже был готов предположить, что в этом и состоял коварный план колдуна. Откуда ему знать, может, для производства магических зелий нужно чтобы будущий ингредиент умер естественной смертью.
К удивлению голодного и поэтому не слишком дружелюбного Шуса их лошади были накормлены и даже причесаны. Можно было подумать, что настоящие почетные гости — это как раз копытные, а посол, проведший ночь на голой земле — всего лишь приложение к лошади.
Вскоре обнаружилось, что их лошади теперь уже не совсем их. Как объяснил Холдар, лошади «варварских земель», именно так называли кочевники все, что не являлось степью, не предназначены для поездок и вождь согласился подарить почетным гостям трех коней степей. Что же касается их лошадей, то вождь обещал приглядеть за ними, до тех пор, пока гости не вернутся. Впрочем, Шус не питал иллюзий по поводу возможности возвращения их лошадей. Ничем иным, кроме как обменом это быть не могло, да и обмен никак нельзя было назвать равноценным. Не говоря уже о том, что при всем желании и более чем неглубоких познаниях в арифметике, Шус никак не мог поставить знак равенства между тремя и четырьмя, их новые скакуны были чуть ли в два раза меньше их прежних лошадей и поросли какой-то чрезмерно густой грязно-рыжей шерстью с редкими серыми пятнами. По всему выходило, что их надули, однако Холдар, утверждал, что им крайне повезло.