— Мне было видение сегодня ночью, во сне. Сама Венера спустилась ко мне и благословила наш союз, — продолжал врать Лепид. — И меня озарило, что ты станешь мне прекрасной и верной супругой.
— А как же Агриппина?
— Твоя сестра отныне не будет ни моей любовницей, ни моей невестой, как она об этом мечтает. Ее нрав способен оттолкнуть любого, а я предпочитаю нежность необузданности и любовь страсти. Я люблю только тебя, Ливилла!
Лепид взял ее руку и поднес к губам.
— Я был нежен и заботлив с Друзиллой. Ее буйный характер укротила смертельная болезнь, и мы познали с ней счастье взаимопонимания и единения сердец. Она умерла с улыбкой на устах. Ты согласишься начать все заново? Или я упустил свой шанс?
Девушка, казалось бы, безучастно пожала плечами, но Эмилий уже понял, что она колеблется, и продолжил натиск.
— Клянусь Венерой, моя любовь к тебе искренна. И потому больше я не стану удерживать тебя подле себя. Уезжай, если надумала. Рана изуродовала мое лицо, я понимаю, что тебе противно смотреть на того, кто был прежде красив, а сейчас уродлив. Но это скоро пройдет, и тогда я вернусь в Рим, чтобы покорить тебя.
Ливилла была тронута до глубины души этими словами, она не ожидала, что он способен на такие сильные чувства. Из глаз ее покатились слезы, и она медлила уходить.
Лепид решил, искоса наблюдая за ней, что надо закрепить результат. До чего же она глупа и наивна — всего несколькими словами он смог переубедить ее так быстро! У нее совсем нет силы воли!
— Я долго боролся с обуревавшими меня чувствами, — вдохновенно продолжал он лгать. — Был невыносимо груб, даже ударил тебя, моя Ливилла. Но сердце мое обливалось кровью, протестуя. И я сдался на его милость, открыл душу для любви. Только вот не опоздал ли?
Его здоровый глаз, обращенный к девушке, заволокла влага.
— Нет! Нет! — вскричала Ливилла. — Ты не опоздал, Эмилий! Я люблю тебя! Люблю!
Она порывисто поднялась, не веря своему счастью, приникла к Лепиду и покрыла его лицо поцелуями.
— Прости меня, Эмилий, прости! — лепетала она, вспоминая свою ночь с Юлием Лупом. Как она могла? — Я буду любить тебя вечно! Ты мой бог! Ты мое солнце! Я никуда не уеду и останусь с тобой!
Лепид несколько ошалел от такого натиска, но, довольный, не противился ее поцелуям и объятиям.
— Мне надо прилечь, — наконец проговорил он, и Ливилла поспешила подложить ему под голову подушку. Глоток травяного настоя, и боль немного отступила.
Неужели ему теперь придется все время изображать перед ней влюбленность? Ничего, в Риме все вернется на круги своя, и Агриппина поможет ему удержать в узде свою сестричку.