Лепид проснулся, едва солнечный луч скользнул по его лицу. Рядом в катедре дремала служанка. Он недовольно потянулся, распрямляя затекшие ноги, пора бы ему уже встать, несмотря на строгий запрет лекаря. Эмилий осторожно присел, голова уже не кружилась, и спустил ноги на пол. И тотчас перед глазами зароились черные мушки — предвестники обморока.
Лепид глубоко вдохнул, стараясь не поддаваться слабости, и попытался встать. Шаг, еще шаг, и он сможет дойти до двери. Внезапно мрак сгустился перед глазами, и он почувствовал, что падает ниц. Вбежавшая Ливилла едва успела подхватить его и с помощью служанки уложить обратно на ложе.
— Ах, Эмилий, что ты наделал? Тебе же строго-настрого запрещено вставать, — мягко укорила его Ливилла.
— Тебя не было рядом, когда я проснулся, и я решил, что могу сделать тебе приятное, если сам доберусь до сада и принесу цветов.
Ливилла с недоумением посмотрела на него. Эмилий ласково ей улыбался. У нее создалось впечатление, что Лепид повредился в уме, ведь еще вчера вечером он, по обыкновению, был груб с нею.
— Не нужно мне цветов, Эмилий, — устало сказала она. — Я приказала собрать свои вещи, скоро подготовят эсседрий, чтобы я смогла быстрее вернуться в Рим.
— Но ты не можешь бросить меня здесь одного! — встрепенулся Лепид.
— Могу! — твердо ответила Ливилла и потерла рукой глаза. Ей хотелось спать после бессонной ночи. Спину ломило от жесткого узкого ложа, где она провела в любовных утехах с Юлием Лупом немало часов.
— Я хотел бы, чтобы мы вернулись вместе, моя красавица, — вкрадчиво произнес Эмилий. — Присядь рядом, мне нужно сказать тебе кое-что важное.
Ливилла недовольно поморщилась.
— Меня проводит преторианец, к тому же мы поедем днем. И у меня нет времени рассиживаться, я должна зайти к Домиции, чтобы забрать прошение для брата. Ее все еще не покидает надежда, что своими мольбами она заставит цезаря изменить решение по зачислению Саллюстия в коллегию жрецов.
— Я все-таки хочу, чтобы ты выслушала меня перед отъездом. Наш разговор не займет много времени. Прошу тебя, Ливилла, не отказывай мне.
Девушка удивленно посмотрела на Эмилия. Таким тоном он никогда не говорил с ней, обычно просто приказывал, но никогда не просил. Она присела в катедру и отослала взмахом руки служанку.
— Я много думал о нас с тобой, — начал Лепид. — Ты прекрасна и добра. А я поступал с тобой как чудовище. Мне нет оправдания, но я хочу, чтобы ты простила меня. Как только мое здоровье восстановится, я буду просить твоего брата о его согласии на наш брак.
Ливилла не верила своим ушам.