- Кельвин, ты слышишь меня? Ты меня слышишь, Кельвин?
Невидимая карусель наконец замедлила ход. Окружающее почти перестало качаться и обрело относительную четкость линий. Ближайшая ко мне тень оказалась вовсе не тенью...
Я довольно резко поднял голову и сел на кровати, ощутив легкое головокружение. У меня почему-то шумело в ушах, словно долетал из какой-то дальней дали шум прибоя. Океанского прибоя.
Океанского!..
Не веря своим глазам, я уставился на сидящего рядом с кроватью человека в черном свитере, растянутом у горла. Худощавое, иссеченное морщинами лицо с костистым носом, красные прожилки на скулах, короткие седые волосы, усталые, чуть слезящиеся покрасневшие глаза под густыми бровями.
Этого человека я хорошо знал. Но он не должен был находиться здесь, он просто не мог быть здесь, потому что давным-давно был там, очень далеко отсюда, за пустынными безднами, за скоплением космической пыли, в мире двух солнц - красного и голубого... Он не мог ни с того ни с сего появиться здесь... Где - здесь?..
Я медленно огляделся - голова продолжала кружиться, шум в ушах не прекращался, хотя как будто бы стал стихать - и слабыми пальцами ухватился за простыню, прикрывающую мои голые колени. Шкафы... полки с книгами... два кресла... белые ящики с инструментами... микроскоп на полу... большой стол у окна...
Окно...
А за окном - уходящие к горизонту ряды черных волн, жирно блестящих под низким красным солнцем, подернутым разводами грязного тумана.
Мне показалось, что я брежу.
- Кельвин, ты узнаешь меня? - подавшись ко мне, спросил человек, сидящий на металлическом стульчике возле моей кровати.
Я оторвал взгляд от привычной картины багрового заката и перевел глаза на него. Он внимательно всматривался мне в лицо, и его острый кадык то и дело судорожно дергался вверх и вниз. Под глазами у него висели мешки, набрякшие бурые мешки, отчего вид у него был не очень здоровый.
- Ну конечно, узнаю, - собравшись с силами сказал я, чуть не подавился собственными словами и, резким звуком прочистив горло, повторил: - Конечно узнаю, Снаут.
Он облегченно вздохнул и, нагнувшись, положил на пол шприц, который до этого сжимал в кулаке.
- Слава Богу, Кельвин. Слава Богу. Ты нас изрядно напугал. Пятые сутки...
- Пятые сутки... - осмысливая услышанное пробормотал я и посмотрел на свою руку. Сгиб локтя был усеян красными точками.
- Да, - Снаут кивнул и, сцепив пальцы, сложил руки на животе. Концентрат внутривенно и шок-уколы. Как учили. - Он усмехнулся и подтолкнул шприц носком ботинка, так что тот закатился под кровать.