— Капитан Николаев? — отозвался Кияшко и рассмеялся. — А вы что, соскучились без него? Или, может быть, вы подозреваете капитана в убийстве Смирнова? В таком случае спешу вас заверить — он ни при чем, отвечаю головой.
— Не скучаю, товарищ майор, и не подозреваю. Но заинтересовался. Вы сами сказали, чтобы я давал волю своей фантазии. Дело в том, что я видел в поезде человека, очень похожего на капитана.
— Вы говорите о поезде, на котором уехал ваш знакомый? Этого не может быть! Капитан уехал на следующий день.
— В каком направлении?
— Однако вы человек цепкий, товарищ курсант. Вообще-то одобряю это качество… Капитан уехал в Крым па курорт, лечиться. Как раз получили нужную путевку.
— А чем он болен?
Сергею показалось, что Кияшко, прежде чем ответить, дважды кашлянул в трубку, точно у него першило в горле.
— Легкие! Какая-то сложная форма туберкулеза. Он давно жаловался. Я, признаюсь, в медицине не разбираюсь… Еще вопросы?
— Нет, — Рубцов захотел было опустить трубку, но не удержался и крикнул: — Товарищ майор, товарищ майор, слушаете? А все-таки знакомый-то мой купил брошку, а не нашел!
Ответа не последовало, — очевидно, Кияшко поспешил повесить трубку.
«Ну и хорошо, что не услыхал, — подумал Сергей, — а то совсем по-мальчишески у меня получилось бы».
Рубцов вынул из чемодана одежду Смирнова и развесил ее на спинках двух стульев, остальные вещи разложил на столе. Прошелся несколько раз по комнате, сел на краешек стола.
— Ну, что ж, гражданин Смирнов, продолжим нашу беседу? — сказал он громко, точно обращался к присутствовавшему в кабинете живому Смирнову. — Вы человек ловкий, хитрый, скользкий, но мне кое-что уже известно… Нет, вы не простой уголовник. Если вас снабдили деньгами, упакованными в фальшивые бандероли, можно безошибочно утверждать, что вы — птица высокого и главное — дальнего полета. Не скрываю — подделку с бандеролью обнаружил не я, а майор, но все же именно я первый раскусил вас. Начнем с гирьки. Вот акт следователя и заключение врача. Следов чьих-либо пальцев на гирьке обнаружено не было. Между прочим, это странно — гирька жирная, в нескольких местах выпачканная повидлом. Да, она была завернута в кепку, но ведь потом ее вынули из кепки и вложили в карман. Отпечатки пальцев, хотя бы слабые и частичные, но должны были бы остаться. Неужели следователь и Метелкин прошляпили? А может быть, на руках убийцы были перчатки? От ваших друзей, Смирнов, всего можно ожидать — каков поп, таков и приход.
Рубцов, зная, что его никто не услышит, рассуждал вслух. Впрочем, не станем, щадя самолюбие курсанта, скрывать что-либо. Откровенно говоря, Сергей, находившийся один в закрытой комнате «глаз на глаз» с вещами покойного, испытывал нечто похожее на страх. Он ни за что и никому, даже самому себе, не сознался бы в этом, но это было именно так. И, беседуя вслух с воображаемым Смирновым, он как бы подсознательно подбадривал себя.