— О нет, как взглянуть… Только подумай, в новом платье она будет так обворожительна, что лорд Рейзенби, увидев ее, не устоит, и все наши проблемы сразу будут решены. Мы же можем все испортить…
— Мама, умоляю, выбрось из головы мысль, что лорд Рейзенби женится на Амалии. Этого никогда не будет.
— Но, Клэрри, Амалия говорит, что он вот-вот предложит, она виделась с ним две последние ночи на балах, он был очень внимателен.
— Она виделась с лордом прошлым вечером?
— Да и позапрошлым тоже. Он не отходил от нее ни на шаг. Танцевал с ней целых три танца, и поэтому, Кларисса, ты понимаешь, что ей просто необходимо новое платье.
Ясно было только одно — Амалия лгала матери. Но ей не удастся так легко обмануть ее.
— Я сама разберусь с Амалией. Но обещай мне одно.
— Все, что хочешь, моя дорогая. Мне сейчас стало гораздо легче. Пока ты не вошла, я была в отчаянии из-за письма, из-за платья, и еще кухарка пристает с обедом. Не знаю, как мы обходились без тебя эти дни.
— Я тоже рада, что дома. Но дай мне слово, что не станешь больше играть в карты с миссис Баррингтон или любым ее знакомым. И ни под каким предлогом не станешь занимать денег.
— Не буду, я обещаю. — Она уже успокоилась, сбросив весь груз забот на старшую дочь, и скоро уснула.
А Кларисса не могла себе позволить такую роскошь, как отдых, и решила увидеть сестру, которая ждала ее в спальне.
— Я слышала, как ты пришла. Мама пребывает в волнении, но я ничего не могла от нее добиться. Ты ее успокоила?
Кларисса сжала зубы, чтобы не дать волю своему гневу. Сначала она узнает, что Амалия собирается делать, а если сразу все высказать, та замкнется. Но ей так хотелось влепить сестре хорошую пощечину.
— Мама уснула.
Она подошла к зеркалу и стала вытаскивать шпильки из волос.
— Ты выглядишь усталой, Кларисса. Тебя так замучила тетя Констанция? Она была очень груба с мамой, сказала ей, что пора самой встать на ноги и перестать бегать к тебе с каждым пустяком. И мама очень расстроилась.
— Она не такой уж монстр, наша тетя. Просто другая, не похожа на маму. Но мы не должны забывать, что она единственная, кто из всей папиной семьи нам помогал.
— Нам — сильно сказано. Скорее тебе, она любит тебя, потому что ты можешь часами говорить с ней о ее скучных книгах, о политике и других нудных вещах. Но это не для меня. Она ненавидит меня за то, что я красивая. И все время придирается: «Надо сделать так, Амалия, не надо делать так…» Она меня не любит потому, что я не похожа на тебя.
И вдруг Клариссе стало стыдно, когда она вспомнила, как и с кем она провела последние трое суток.