Грузовичок с поднятым капотом и мужчина, склонившийся над двигателем – привычная дорожная картина, но Мюррей, увидев стоящую на обочине машину, вдруг сбавил скорость. Даже не глядя на него, я почувствовал, как тот напрягся. Его тревога передалась мне. Почти не осознавая того, что делаю, я снял автомат с предохранителя и передернул затвор. Осталось вскинуть его, найти цель и нажать на спусковой крючок.
– Ничего подозрительного не видишь?
В голосе Джеймса чувствовалась скрытая тревога.
– Ты об этом грузовичке?
– Он как-то странно стоит. Не полностью на обочине. Что у него там в кузове?
– Борта подняты. Не видно.
Не успел я это сказать, как в следующее мгновение краем глаза уловил слишком резкое движение, совсем несвойственное человеку, занимающемуся ремонтом двигателя. Дальше все произошло настолько быстро, что цвет, звук, движения слились в одно целое, но я почему-то запомнил происходящее в эти секунды отдельными кусками. Лобовое стекло нашего «Форда» брызгает осколками; жгучая боль в мякоти ладони, которой я инстинктивно прикрыл лицо рукой; стволы винтовок над бортом пикапа освещаются вспышками; протяжный стон Мюррея. Дальше действовали рефлексы – рванув дверцу машины, я мешком вывалился наружу. Уже в момент падения я почувствовал, как меня что-то сначала рвануло за рукав, а затем сбило с головы шляпу. Следующие несколько пуль разбили боковое стекло и прошили распахнутую дверцу насквозь. Я лежал, вжимаясь в дорожную пыль всем телом, чувствуя себя абсолютно беззащитным. В эти мгновения мне казалось, что весь огонь противника сосредоточен только на мне. Это было страшно. И вдруг наступила тишина. В ней особенно отчетливо был слышен рев двигателя приближающегося автомобиля, сопровождаемый треском ломаемых стеблей кукурузы. Не успел второй пикап выехать на дорогу, как раздался крик: – Эй, парни!! Сопротивление бесполезно!! Бросайте оружие и останетесь живы!! Мюррей и другой стрелок мертвы!! Парни, подумайте, что вам дороже: свои жизни или чужое виски?!!
Меня сочли за труп. Странно, но эти слова сняли сковывавший меня по рукам и ногам страх. Чуть приподняв голову, я осмотрелся. Мое движение осталось незаметным из-за открытой настежь дверцы, которая закрывала большую часть моего тела. Пальцы коснулись прохладного металла, лежавшего рядом автомата. Предохранитель был снят. Память подсказала: затвор передернут.
«Я мертв? Ошибаешься, сукин сын!».