Когда я вернулась из покоев герцога, Бона сидела перед камином вместе с Катериной и Кьярой. Я понимала, что из-за карт она считает меня предательницей, однако герцогиня вскрикнула, бросилась ко мне и обняла. Я тоже обхватила ее за плечи, стараясь утешить. Когда Бона поняла, что со мной не случилось ничего непоправимого, она разрыдалась от радости.
Честно говоря, я удивилась, застав тут же Катерину, причем в необычайно подавленном состоянии. Но она быстро сообразила, что я, можно сказать, цела и невредима, и сейчас же приободрилась. Пока Франческа ходила вниз за куском сырого мяса, чтобы приложить его к моему синяку, Бона силой усадила меня перед камином и принялась осторожно промокать платком сочащуюся кровь. Она так и не собралась с духом, чтобы спросить, как обошелся со мной ее муж, но Катерина, усевшаяся на соседний стул, не стала ходить вокруг да около.
— Так что, король появился? — поинтересовалась она.
Бона, Кьяра и я посмотрели на нее с недоумением.
— Король, — настаивала Катерина. — Тот, с мечом. Моему отцу уже выпадала карта с ним, когда у нас гостил Лоренцо. Она снова ему досталась? Или его теперь ждет иное будущее?
Бона поджала губы и заявила с нетипичной для нее резкостью:
— Нельзя задавать такие дерзкие вопросы. Дай Дее отдохнуть. Она устала и достаточно натерпелась сегодня.
Катерина не обратила на ее слова никакого внимания и развернулась ко мне всем телом.
— Должно быть, предсказание оказалось не слишком обнадеживающим, иначе он не ударил бы тебя.
Бона была права: я устала от секретов и лжи. Испуг Галеаццо породил во мне странное ощущение собственной силы. Плевать, какое наказание меня ждет, это уже безразлично. Я сказала правду и явно попала в цель, поэтому теперь не собиралась останавливаться на полпути.
— Король был, — сказала я невнятно из-за прижатого платка и распухшей губы. — Только он появился внутри другой карты, называемой Башней.
— А что это значит? — Катерина с живостью придвинулась ближе.
— Гнев Господень скоро уничтожит твоего отца, — проговорила я ровно, стараясь не обращать внимания на испуг Боны.
— Когда? — Катерина замерла, ее глаза ярко заблестели.
— Я не стану этого слушать, — перебила Катерину Бона. — Предсказание будущего — явный грех, скверна!.. Зачем Господь допустил, чтобы ты увидела эти проклятые карты! Как ты посмела взять их?
— Скоро, — ответила я Катерине, герцогине же сказала: — Простите меня, ваша светлость. В последнее время мой разум как будто не принадлежит мне.
Бона принялась креститься. Я поняла, что она вот-вот разрыдается, поэтому умолкла и не отвечала на дальнейшие расспросы Катерины.