Он поднялся и достал свои вещи. Он уже обменял рюкзак на чемодан, как только достал паспорт. Открыв дверь вагона, он медленно спустился по ступенькам и поставил чемодан на землю. Потом вернулся.
Лила стояла, опершись одной рукой на стол, и смотрела таким отрешенным и невидящим взглядом, словно была уже совершенно одна. Штайнер подошел.
— Лила…
Она вздрогнула и посмотрела на него. Выражение глаз сразу изменилось.
— Совсем не легко просто так уйти, — сказал Штайнер.
Она кивнула и обняла его одной рукой.
— Без тебя я останусь совсем одна.
— Куда ты пойдешь?
— Еще не знаю.
— В Австрии ты будешь чувствовать себя в безопасности. Даже если она станет немецкой.
Она с серьезным видом посмотрела на него.
— Жаль, что все так получается, Лила, — едва слышно сказал Штайнер.
— Да…
— И знаешь, почему?
— Знаю. И ты это тоже знаешь.
Они продолжали смотреть друг на друга.
— Странно, — сказал Штайнер. — Ведь между нами — совсем небольшой кусочек времени, крохотный кусочек жизни. Все другое остается на своем месте.
— Это — не кусочек, это все время, Штайнер, — мягко сказала Лила. — Все наше время и вся наша жизнь.
Он кивнул. Лила взяла лицо Штайнера в свои руки и сказала по-русски несколько слов. Потом дала ему хлеба и немного сала.
— Съешь, когда будешь далеко отсюда. Тогда на чужбине тебе не придется есть хлеб вместе с горем. Ну, а теперь иди!
Штайнер хотел поцеловать Лилу но, взглянув на нее, решил этого не делать.
— Уходи! — прошептала она. — Уходи теперь…
Он пошел через лес. Спустя какое-то время оглянулся. Городок балаганов утонул в ночи, и не осталось ничего, кроме лихорадочного дыхания ночи, светлого четырехугольника открытой двери вдалеке и маленькой фигурки, продолжавшей стоять в неподвижности.
Через четырнадцать дней Керн снова предстал перед окружным судом. Полный, круглолицый мужчина озабоченно посмотрел на него.
— Я должен сообщить вам неприятную новость, господин Керн…
Керн выпрямился. «Четыре недели, — подумал он. — Нужно надеяться, что дали не больше четырех недель! А на такой срок Беер сможет удержать Рут в больнице».
— Верховный суд отклонил ваше обжалование. Вы слишком долго находились в Швейцарии. Вынужденное пребывание не оправдывается таким сроком. И потом — этот случай с жандармом… Вас осудили на 14 дней тюрьмы.
— Еще на четырнадцать?
— Нет. Всего на четырнадцать. Время, которое вы просидели под арестом, полностью засчитывается.
Керн глубоко вздохнул.
— Значит, уже сегодня я могу выйти?
— Да. Ничего не поделаешь, но будет считаться, что вы сидели не под арестом, а в заключении, и получили судимость.