Думая обо всем этом, я понимал, что был просто святым, терпеливо выслушивая всю эту околесицу, которую уже давно несла моя жена.
«Черт с ней», — беззаботно думал я о Кэролайн, переживая новое состояние раскрепощения. Но со временем оказалось, что трудно выбросить Кэролайн из головы, просто посылая ее к черту. Она быстро стала моей головной болью… Я со скрупулезной аккуратностью писал ей каждую неделю, опасаясь, что если не буду этого делать, она сядет на первый же пароход, отплывающий в Европу. Она столь же аккуратно отвечала па мои письма, успокаивая меня сообщениями о том, что у Люка с Мэттом все в порядке. Рациональное зерно этих регулярных сообщений заставляло меня осознавать, как важно было с нею не ссориться. То, что я балансировал на краю какой-то бездонной пропасти, угрожавшей моим отношениям с женой, было очевидно даже для меня, оказавшегося на золотом гребне своей новой любовной связи. Кэролайн могла поощрять мои эпизодические увлечения другими женщинами, но я был совершенно уверен в том, что границы новой сексуальной свободы, которую она проповедовала, возникали задолго до подступов к таким связям, какой я теперь наслаждался с Дайаной Слейд.
Придя к этому выводу, я неминуемо должен был задать себе вопрос, что буду делать, когда в Лондон приедет Кэролайн. Я всесторонне анализировал свое положение. Я был без ума от Дайаны, го это не должно было продолжаться. Надо признаться, что в те дни представить себе, что паша связь когда-то прекратится, было невозможно, но именно потому, что это мое безумие было временным. Связь наша должна была окончиться, иначе мне не оставалось ничего, кроме второго развода, ограниченного общения со своими сыновьями, да и сужения круга английских клиентов, который я так усердно старался расширить.
Я решил, что не наделаю непоправимых ошибок.
Наиболее щекотливым делом было для меня свести свои отношения с Дайаной к такому уровню, который дал бы возможность убедить Кэролайн в их несерьезности. Потом предстояло как следует нагрузить жену новыми светскими обязанностями, чтобы у нее не оставалось времени слишком строго присматривать за мной. Ситуация была сложная, но я думал, что при известной тонкости подхода к ее решению я с ней справлюсь.
Дайана мало интересовалась Кэролайн. Она просто думала, что, поскольку Кэролайн женщина покладистая, то никаких проблем не будет. Ее занимали только мои братья.
— Стив, — спросила она меня однажды, — сколько лет теперь этим «мальчикам», как ты их называешь?
— Тридцать семь. — Я вздохнул. — Я всегда был удачлив, и это рождало у меня чувство вины перед ними, — говорил я, пытаясь объяснить Дайане, почему несу ответственность за них. — Я помню, как отец говорил матери, что его собственная жизнь могла сложиться совсем иначе, если бы его брат делил с ним свою удачу. Дядя преуспевал и был очень богат, но скуп.