Дворец наслаждений (Гейдж) - страница 262

— Да, госпожа, — пробормотала она. — Простите. Какое платье вы сегодня наденете?

После того как меня вымыли с ног до головы, после того как натерли, отскребли, выщипали и умастили мое тело и тщательно вымыли волосы, я уже не пыталась выглянуть наружу и осталась сидеть в каюте, ожидая, когда Изис принесет мне одежду. Пусть Камен повеселится. Я буду изображать восторг и удивление, что бы он мне ни показал.

Изис, казалось, была преисполнена важности момента. Она торжественно облачила меня в белое платье с серебряными украшениями, повесила золотые цепочки с анками и серебряную пектораль на шею. Я просила ее заплести мне косы, но вместо этого она распустила мне волосы по плечам и надела на лоб широкий серебряный обруч с анком, украшенным крошечными перышками Маат. Изис накрасила мне глаза и губы, умастила миррой и как раз надевала мне на ноги драгоценные сандалии, когда в каюту вошел Камен и оглядел меня с ног до головы. Мне оставалось только надеть золотые кольца, когда высохнет хна на ладонях.

— Очень хорошо, Изис, — сказал Камен, когда осмотр закончился. — А теперь, мама, прикажи ей принести те два папируса, которые продиктовал для тебя царь.

Изис вопросительно взглянула на меня, я кивнула ей, и она ушла.

— Сын мой, — спокойно сказала я, вставая. — Я очень тебя люблю и все же слишком долго плясала под твою дудку. Хватит. Говори, что ты задумал.

Вместо ответа Камен подошел ко мне и взял за подбородок. Его руки были теплыми.

— О мама, — тихо сказал он. — Знаешь ли ты, как я горжусь тем, что я твой сын? Или как я сейчас счастлив? Меня всегда удивляло, какие странные повороты может делать судьба, но никогда я еще так не удивлялся, как сейчас, в этой каюте, где стоишь ты, прекрасная, как сама Хатхор! — Вошла Изис, он взял у нее папирусы и сломал на них печати. — Вот, читай, — сказал он, протягивая мне один из них. — Но прежде выйди на палубу.

С этими словами Камен отдернул занавеску. Затаив дыхание, я вышла из каюты.

Передо мной сверкали и искрились на солнце светлые воды озера Фаюм, раскинувшегося так далеко, что казалось, холмы на дальнем берегу смыкаются с небом. По волнам скользили прогулочные ладьи, теплый ветер раздувал их белые паруса, за кормой вскипала пена. Повсюду к воде спускались белоснежные мраморные ступени, поблескивающие в лучах солнца; дорожки, ведущие к этим ступеням, утопали в зелени. Пышные сады благоухали цветами. Тихонько покачивались пальмы.

— Но, Камен, — запинаясь, проговорила я, — в Фаюме поместья не продаются.

— Верно, — сказал он и сжал мою руку в ладонях. — Но обернись, мама. Посмотри назад.