— В одиночку?
— Раньше — да. Но за прошлый год нас тут стало так много, что пришлось нанять троих помощников.
— Кого? Откуда?
— Ну, один — профессор экономики, он не мог найти работу, так как учил, что невозможно потреблять больше, чем произведено; другой — профессор истории, не мог найти работу, так как учил, что обитатели трущоб вовсе не те люди, что создали эту страну; третий — профессор психологии, не мог найти работу, так как учил, что люди способны мыслить.
— Они работают у вас водопроводчиками и монтерами?
— Вас удивило бы, как хорошо они справляются.
— А кому остались наши колледжи?
— Какая разница? — Макнамара фыркнул. — Когда я предал вас, мисс Таггерт? Меньше трех лет назад, верно? Я отказался строить ветку для вашей «Линии Джона Голта». Где теперь ваша линия? А мои линии увеличились за это время от двух миль, проложенных Маллиганом, до сотен миль труб и проводов по всей этой долине.
Он увидел на лице Дагни выражение невольного восторга, высокой оценки профессионала; улыбнулся, взглянул мельком на ее спутника и негромко добавил:
— Знаете, мисс Таггерт, если уж говорить о «Линии Джона Голта», может быть, я-то как раз был ей верен, а предали ее вы.
Она посмотрела на Голта. Тот наблюдал за ней, но по его лицу прочесть ничего было нельзя.
Когда они ехали по берегу озера, Дагни спросила:
— Вы нарочно выбрали этот маршрут, да? Показываете мне всех людей, которых… — Она умолкла, ей очень не хотелось говорить это, и она закончила иначе: —…которых я потеряла?
— Я показываю вам всех тех, кого увел от вас, — спокойно ответил он.
«Вот откуда, — подумала Дагни, — этот отпечаток безвинности на его лице: он догадался и произнес те слова, от которых я хотела его избавить, отверг мою попытку смягчить фразу, как отверг и все то, что не основано на его ценностях, и полный гордой уверенности в своей нерушимой правоте похвастался тем, в чем я хотела его обвинить».
Дагни увидела впереди деревянный причал. На залитом солнцем пирсе лежала женщина, наблюдавшая за удочками. Услышав шум машины, она подняла взгляд, потом одним поспешным движением — быть может, слишком поспешным — вскочила на ноги и побежала к дороге. Она была большеглазой, с темными растрепанными волосами, в закатанных выше колена брюках. Голт помахал ей.
— Привет, Джон! Когда вернулся? — крикнула она.
— Сегодня утром, — ответил он с улыбкой и поехал дальше.
Дагни резко обернулась и увидела, каким взглядом эта женщина провожала Голта. И хотя в ее глазах была спокойная грусть уже пережитой неудачи, Дагни ощутила то, чего никогда не знала раньше: укол ревности.