Конечно, у науки есть тысяча и один способ, как такой запрет обойти. Собственно говоря, это уже не наука. Это искусство. Пара фирм у американцев, три или четыре у голландцев. Все они созданы под конкретного дизайнера. Чародея, знающего, как устроено Бытие, и умеющего задавать вопросы Богу. И способного хоть изредка услышать ответ. Но это знание — тайна. Тайна бронированных сейфов и зашифрованных компьютерных программ. Умных голов, которые на это кладут всю свою жизнь.
После того как зародыш развился до луковицы, все основные хлопоты с новым сортом оканчиваются. Промышленники луковицу шинкуют и выращивают стандартным клонированием («глазками», как картошку), и считают продукцию на тонны.
Все дело в том, как получить луковицу. Чемоданчик с луковицами модного сорта пять лет назад, во время последнего лилейного бума, стоил несколько сот тысяч долларов. Получить сполна такие деньги тоже проблема, но не для Доброго Дня. Да в спокойной Голландии это много, много проще, чем у нас.
Разжившись гонораром, дизайнеры снова запираются в своих лабораториях и колдуют дальше. Они хитры, поэтому выбирают наиболее реальные варианты. Наиболее простые. Потому с каждым шагом остаются только все более сложные — цветочные дизайнеры сами делают с каждым годом свою головоломку серьезней. Они давно бы уперлись в стену, если бы не прогресс, что каждый месяц рождает новые и новые средства, одно причудливей другого. Дизайнеры двигаются дальше, стараясь подгадать свежую мутацию к новой лилейной волне.
…Что-то шевельнулось за спиной. Добрый День обернулся. Медленно открылась тяжелая дверь. За ней — пожилой мужик в белой рубашке и аккуратной серой тройке.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, Алексей Дмитриевич.
Добрый День поднялся. Время, время, бесстрашный возница, куда ты гонишь? На пороге остановился и посмотрел назад. Снег, облако, свет — все вместе и ничего порознь, вот что такое эти цветы. Закрыл за собой дверь.
Они прошли по коридору до торчащего из стены пожарного крана. Напротив него — лаборатория Алексея Дмитриевича.
Большая комната. У стены потрепанный письменный стол. На нем полупустая бутылка «Бахриони», две чайные чашки из темного стекла, сахарница и коробка с пакетиками чая. Рядом кофемолка и коричневый электрический чайник, похожий на «БИКовскую» пластмассовую зажигалку, вставшую на торец.
Со стула поднялся паренек в светлом пиджаке.
— Здравствуйте. — Добрый День кивнул и пожал руку. Говорить ему не хотелось. Сел у окна.
Паренек — это Леонов-младший. Они вдвоем с Леоновым-старшим приехали на десять минут позже Доброго Дня, но беспокоить его не стали и убивали время в заумной беседе о тонкостях политики внутриинститутского управляемого бардака и попивали сухое вино.